Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Каширин воскликнул:
— Если этот заносчивый адвокатишка опять окажется прав, то будь проклято это «Калужское подворье»! У меня на нем уже висит одно нераскрытое дело.
— Вы имеете в виду ограбление Софьи Петровны Кургучевой? Матери писателя? — уточнил судебный следователь.
— Угу. Только удивительное совпадение получается: Тер-Погосяна порешили 13-го, в позапрошлую пятницу, и этот «зяблик» преставился вчера, а вчера тоже была пятница.
— Да, действительно странно, — задумчиво протянул Леечкин.
— Ой, да все здесь понятно! — махнул рукой сыщик. — Все беды из-за нефти!
— Это как? — озадачился эксперт.
— Старики недаром поговаривают, что подземными бурениями мы растревожили Чистилище, вот черти нам и мстят.
— Помилуйте, батенька! Так могут рассуждать только темные, малообразованные люди! — вымолвил доктор. Он почти проглотил последние слова, с досадным опозданием поняв, что его реплика может привести к ссоре.
— Это кто темный? Я? — Каширин приблизился к Наливайко.
— Я не вас имел в виду-с, — отступая назад, виновато пробубнил врач.
— Ах ты, трубка клистирная! Ты бы лучше за женой своей приглядывал, чтобы она к Вартану в лавку не бегала, пока ты в портерной пиво дуешь.
— Да как… как вы смеете! — робко возмутился Анатолий Францевич.
— Смотрите, какой Ломоносов выискался! — хохотнул Каширин. — Скоро со всей Армянской улицей породнится, а туда же — жизни учить. Интеллигенция «многообразованная»! Ладно, некогда мне тут с вами. — Полицейский развернулся и шагнул в переднюю.
Гулким коридорным стуком отдались в тишине нервные торопливые шаги. Неловкое молчание нарушил фотограф:
— Прав был Ардашев, с ним действительно произошла метаморфоза — человеческая плоть превратилась в сгусток зла. Только случилось это давно — в день его рождения.
— Нет. До Сатаны он не дотягивает — мелок больно, — глядя в окно, задумчиво проронил следователь. — А вон и санитарный экипаж прибыл. Я вас попрошу, — он повернулся к доктору, — присутствовать на вскрытии и безотлагательно ознакомить меня с результатами. Честь имею, господа.
Вторую половину воскресенья Ардашев, как правило, проводил за книгами. Уединившись в кабинете, он погружался в мир давно ушедших эпох и людей. За скупыми историческими портретами деятелей прошлого проступали, словно водяные знаки, их лица, характеры и даже поступки. Сухие книжные строчки оживали, рисуя быт и нравы минувшего. По большому счету, Клим Пантелеевич книги не читал — он с ними беседовал. Но ведь не каждый, кто общается, умеет слушать собеседника. Чаще мы прислушиваемся к собственным эмоциям и не замечаем настроения своего визави. Так и с книгой. Тут мало просто видеть происходящее, надобно чувствовать аромат эпохи.
Добиться этого проще всего, если представить, что же происходило одновременно в разных странах. Для этого у хозяина английского кабинета имелись собственноручно вычерченные таблицы. В них мелким бисерным почерком были аккуратно вписаны разнообразные факты. Например, если величественный Константинополь в период расцвета, во время правления Македонской династии, имел население свыше полумиллиона, то Париж в то же самое время представлял собой невзрачный городишко с узкими и грязными улочками, с числом жителей чуть более двадцати тысяч. То же и Лондон. Или вот другое свидетельство: золотой запас Византии в период царствования Василия II (конец X века) составлял около пяти с половиной тысяч пудов. Цифра немыслимая! Российская империя сумела достичь этой величины только к началу ХIX века — времени восшествия на престол Александра I.
Эти четыре-пять часов полного одиночества давали присяжному поверенному заряд бодрости на неделю. И Вероника Альбертовна, и горничная Варвара, и даже уже достигший веса в треть пуда персидский кот Малыш, — все давно уяснили, что беспокоить в эти минуты Клима Пантелеевича возбраняется строго-настрого.
Но неожиданно застучал молоточек электрического звонка. Первым любопытство проявил огромный перс, за ним в переднюю устремилась горничная, последней выглянула жена адвоката.
В дверях возник доктор Нижегородцев. Сняв цилиндр, который он надевал исключительно по воскресеньям, врачеватель неуверенно выговорил:
— Я знаю, Варвара, что до пяти пополудни покой в этом доме нарушать нельзя. Знаю. Но, поверьте, на этот раз дело приняло исключительно важный оборот. Вы даже представить себе не можете, насколько все серьезно. И он не преминет меня выслушать.
Горничная еще не успела
