Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
раздаривал. Только зря: Кампус все равно невесту отбил. Теперь, сказывают, Терентий службу забросил и уже третий день пьет мертвую. Такие вот провинциальные страсти, вернее — страстишки.
Ардашев поднялся с кресла, открыл выдвижной ящик стола и, вынув оттуда наган, протянул доктору:
— Возвращаю, Николай Петрович. Со всей ответственностью заявляю, что ни одна живая душа не пострадала. Благодарю.
— Вот и славно, вот и хорошо, — убирая револьвер во внутренний карман пиджака, обрадованно закивал Нижегородцев. Но оружие там не помещалось. Тогда он встал и попытался сунуть его в боковой карман, но и оттуда предательски высовывалась рукоятка.
— Оставьте револьвер на столе, а когда будете уходить — заткнете за пояс.
— Пожалуй, вы правы. Кстати, а может, и впрямь поохотимся? Как вы?
— Хорошее дело. Меня Фон-Нотбек приглашал на днях. У него за городом дача. Хотите — отправимся вместе.
— Неплохо бы, право.
Не успел доктор договорить фразу, как в дверь постучали и на пороге возникла горничная. На ее подносе лежал конверт с епархиальным оттиском.
— Простите за беспокойство, Клим Пантелеевич, келейник владыки просил вам передать, — сказала она и удалилась.
Адвокат взял со стола канцелярский нож из китового уса, вскрыл корреспонденцию и пробежал глазами по строчкам.
— Чудны дела твои! Его Высокопреосвященство хочет встретиться со мной завтра в десять. К чему бы это?
— Вот уж действительно приглашеньице! Ну, не буду вас задерживать. Пойду. Надеялся, что сообщу вам новость, а получается — опоздал. Простите, что испортил отдых. Не обессудьте.
Провожая гостя и машинально отвечая на любезности, присяжный поверенный все никак не мог отделаться от одной навязчивой мысли, которая вот уже второй день преследовала его, словно собственная тень: чьи инициалы означали те три прописные буквы, найденные в зале Маевского на скомканном листе бумаги?
В архиерейском доме Ардашев очутился впервые. В полутемном коридоре пахло сыростью. Сводчатые потолки и широкие, будто крепостные, стены производили ощущение основательности и покоя. Такие здания стоят веками. «В России плохо строить не умеют», — подумал про себя Клим Пантелеевич, вспоминая разговор с каменщиком, который возводил ему сарай. Старый мастер поведал о том, что зимой, когда из-за морозов стройка останавливается, он шлифует пиленый известняк. Благодаря этому весной камень к камню ложится без зазора. Но и цена такой кладки иная. «Вот это и есть самый настоящий профессионализм. И нет никакой разницы, чем ты занимаешься: защищаешь ли клиента в суде, преподаешь ли в гимназии или печешь хлеб. Главное, надо думать о деле постоянно; лишь тогда можно стать лучшим».
В сопровождении священника присяжный поверенный миновал анфиладу комнат и вошел в залу.
Архиерей встретил гостя почти у самых дверей. В белом клобуке и черной рясе он казался много выше собственного роста; его грудь украшала золотая панагия с образом Божьей Матери.
Ардашев совершил поясной поклон и испросил архипастырского благословения.
Осенив вошедшего крестным знамением, владыка произнес:
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Смиренно склонив голову, Клим Пантелеевич коснулся губами руки священнослужителя.
— Ну вот, сын мой, наконец-то мы и встретились, — улыбнувшись, вымолвил Макарий и указал на широкое кресло с деревянными подлокотниками.
Усевшись напротив, он провещал:
— Помнится, лет пять назад вы уже оказали церкви неоценимую услугу. Я имею в виду помощь игуменье Агриппине. Тогда благодаря вам удалось сорвать личину со злодея, обрядившегося в шкуру невинной овечки. Помните?
— Да, владыка.
Архипастырь помолчал немного, о чем-то раздумывая, и затем выговорил:
— Тут вот какое дело… Возможно, мне понадобится ваша помощь. В пятницу титулярный советник Маевский наложил на себя руки. По крайней мере, так следует из газетного сообщения. Суицид — страшный грех. Однако в данном случае, мне кажется, произошло убийство. Поэтому я дозволил настоятелю Успенской церкви провести отпевание усопшего. А сомнение мое возникло оттого, что за несколько дней до трагедии мне принесли письмо. Вот, прочтите, — он протянул бумагу.
Адвокат побежал глазами по строчкам:
«Сентября, 23 дня, 1913 г.
Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященейшему Макарию,
Архиепископу Ставропольскому и Екатеринодарскому
