Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
улыбка. В безжизненной руке торчал «Смит-энд-Вессон». Судя по всему, два выстрела из трех достигли цели. Первая пуля попала разбойнику в правое плечо, а вторая угодила точно между глаз. У ног мертвеца ползал белый котенок.
Адвокат обыскал покойника. У самого пояса он нашел притороченный кожаный мешочек, в котором горцы обычно носят пули. Но вместо свинца там лежали снятые с жертв обручальные кольца, серебряные и золотые крестики. Среди них был и тот, который носил отец Кирилл. Там же обнаружился и золотой хронометр Генри Мозера. Он прихватил мешочек, свои часы и мяукающее белое создание, взирающее на него с надеждой.
Во дворе присяжный поверенный склонился над телом Шакура. Горец был мертв. Папаха слетела с его головы и обнажила повязку, скрывающую еще не зажившие ушные раны. В кармане у него лежала окровавленная, пробитая пулей фотографическая карточка, на которой была запечатлена молодая женщина в национальной одежде. Рассмотреть ее было невозможно. «Все местные барышни похожи друг на друга, как бусинки четок. Особенно когда они носят эти черные безликие платки», — подумал Ардашев и оставил фотографию рядом с покойником. Его внимание привлекло оружие убитого. Это была та самая винтовка Энфилда образца 1853 года, гильзу от которой он подобрал на месте, где прятался стрелок, пытавшийся его убить. «Тогда получается, что во время фазаньей охоты в меня целился Шакур? Да, занятная вырисовывается пьеска! Тут есть о чем поразмыслить. Однако сейчас не время для рассуждений. Стрельба разбудила аул, и пора уносить ноги», — здраво рассудил Клим Пантелеевич и зашагал к лесу.
Обратную дорогу он нашел без труда. Ориентироваться помогали характерные приметы: то замеченный ранее каменный столб с выбитыми христианскими крестами, то знакомый куст красного шиповника на пригорке, то сожженная молнией сосна, попавшаяся на глаза, когда его вели туземцы.
Через пять часов утомительного горного перехода показалась избушка ветеринарного поста. Неподалеку стояли взнузданные лошади, а у костра отдыхали казаки. Заметив путника, дозорный подал условный знак. Появились вахмистр и офицер, который шел навстречу. В нем Клим Пантелеевич узнал подполковника Фаворского.
Ардашев сидел в своем кабинете и, утонув в любимом кресле, гладил белого котенка, привезенного в Ставрополь. На столике лежала стопка прочитанных газет. Все первые страницы местной прессы чернели траурными рамками. Известие о гибели целой экспедиции потрясло не только Ставропольскую губернию, но и соседнюю Терскую область. Шутка ли? Семь лучших представителей общества были убиты.
Жандармский подполковник Фаворский, никогда не общавшийся с репортерами, вдруг изменил своему правилу и дал подробное интервью «Ставропольским губернским ведомостям». Он честно признался, что все предыдущие сообщения о смерти Зелимхана оказались ошибочными. За главаря шайки принимали его подручных. Не преминул жандарм и поведать, что заслуга в устранении беспощадного разбойника и его пособников принадлежала присяжному поверенному Ардашеву, который не только сумел вырваться из плена, но и уничтожил всю банду. О Шакуре офицер не сказал ни слова. За проявленную доблесть Терское областное жандармское управление представило присяжного поверенного Ардашева к ордену Владимира III степени.
Адвокат поднялся, подошел к окну и, не выпуская крошечное создание из рук, мысленно вернулся к событиям третьего дня. Сразу после встречи с Фаворским он повел казаков к тому печальному месту, где на экспедицию напали туземцы. Спустившись в пропасть, они сумели поднять наверх лишь несколько трупов, вернее то, что осталось от изъеденных шакалами и исклеванных орлами тел. Было очень странно, что бездыханное тело диакона Кирилла сохранилось довольно хорошо. Священнослужитель покоился на скалистом выступе так, как будто только что прилег отдохнуть. Его глаза были открыты и обращены в небо. Ни Кампуса, ни учителя Гласова, оставившего дневниковые записи, ни фотографа Мокина не нашли. Вот уж действительно — канули в небытие.
В Нижнем Архызе сколотили гробы и утром следующего дня убиенных отправили на телегах по направлению к Баталпашинску, с тем чтобы потом их доставить до станции Невинномысская, откуда по железной дороге до Ставрополя всего несколько часов ходу.
Процессия ехала медленно: лошади уставали и каждые двадцать верст приходилось делать часовую остановку. И это очень раздражало Клима Пантелеевича: он хотел добраться домой быстрее, чем слухи о гибели экспедиции долетят до Вероники Альбертовны. Не оставалось
