Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
ничего другого, как объявить Фаворскому, что он поедет вперед на перекладных. Но и жандармский подполковник не горел желанием удлинять свои скитания еще на двое суток и потому, поручив сопровождение печального груза вахмистру, составил компанию адвокату.
Дорогой они обсудили немало перипетий последнего месяца. Ардашев, испытывая давнюю симпатию к Владимиру Карловичу, поведал ему почти обо всех соображениях относительно случившегося. «Почти» означало, что, по заведенной привычке, он никогда не выдвигал гипотез, а говорил лишь о том, в чем был абсолютно уверен. А в данном случае, к сожалению, догадок и вероятий было гораздо больше, нежели ясных и логичных выводов. Так что по большей части приходилось описывать экспедицию и последующее освобождение. Да и что скажешь, если имитация суицидов Тер-Погосяна и Маевского, нелепая смерть Белоглазкина и покушение Шакура, нападение на геологоразведочную экспедицию и пропажа переписки аланского митрополита никак не увязывались вместе. Все выглядело как цепь отдельных, не зависящих друг от друга трагических обстоятельств. И куда запропастились свитки? И что все-таки собирался рассказать Шакур? А недавнее похищение невесты Кампуса? Кому и для чего оно понадобилось?
Над последним вопросом адвокат задумался: «А ведь стоит, пожалуй, встретиться с недавней пленницей и расспросить ее обо всех деталях. Даст бог, и потянется ниточка».
Взгляд Ардашева упал на часы: почти шесть, пора собираться в театр. Хоть и не любил Клим Пантелеевич провинциальную Мельпомену с ее небритыми капельдинерами и вечно фальшивящим оркестром, а идти было надо. Вернее, нужно было отвлечь от грустных мыслей Веронику Альбертовну, которая проплакала всю прошедшую ночь, узнав из газет, в какую передрягу попал ее муж. Да и свое сценическое детище он видел только один раз — на премьере. После двух его пьес, поставленных местным театром, Ардашеву стало неловко там появляться. Особенно стеснительно он себя чувствовал во время антрактов, когда какой-нибудь купчишка, тряся нечесаной бородой, бежал к нему навстречу со словами:
— А! Клим Пантелеевич! Позвольте пожать вам руку! Ох уж и натурально вы студентишку-то живописали!
— Да ведь я здесь совершенно ни при чем. Это актера благодарить надо, — скромно отговаривался начинающий драматург.
— Уж не скажите! Во всей красе показали чертово племя! От них одни беспорядки. В зверинец бы их закрыть и возить по России-матушке детишкам на потеху! Вот я на прошлой декаде по Москве хаживал, Василием Блаженным любовался. А демонстранты вокруг «крестный ход» с размалеванными простынями устроили! Стыдно-с!
А дальше шло длинное и бестолковое повествование, во время которого раскрасневшийся от возбуждения собеседник, брызжа во все стороны слюной, вплотную приближался к присяжному поверенному. Тем временем вокруг собирались любопытствующие, и он оказывался в центре внимания. А этого Клим Пантелеевич не любил.
…Около театра толпилась публика. Тускло мерцал керосиново-калильный фонарь и у входных дверей переминался с ноги на ногу городовой в башлыке. Людей было на удивление много. Пьеса шла давно, и театральные завсегдатаи успели ее посмотреть. «Забытая невеста» как-то быстро прижилась на здешних театральных подмостках и полюбилась труппе. Да и персонажи, будто выхваченные из ставропольской жизни, пришлись по душе не только зрителям, но и придирчивым критикам.
У Клима Пантелеевича имелась выкупленная на год балконная ложа, в которую он разрешал пускать бесплатно учащихся, за исключением тех дней, когда сам собирался на представление. В таких случаях он заранее предупреждал о визите.
Войдя в фойе, Вероника Альбертовна сияла и щедро раздаривала окружающим благосклонные улыбки. И тому было несколько веских причин: прежде всего, появилась возможность выставить напоказ новое вечернее платье, пошитое у модного столичного мастера; к тому же она втайне гордилась подвигом мужа и предвкушала, как знакомые, заглядывая ей в глаза, станут вздыхать сочувственно и жалеть ее, напоминая о риске, которому подвергся Клим Пантелеевич; не стоит сбрасывать со счетов и то, что ей импонировала роль жены автора популярной пьесы.
Жаль только, что этот самый автор испортил весь триумф. И теперь глаза его преданной спутницы уже не искрились радостью. Она печально вздыхала в одиночестве и со скучающим видом посматривала в зал. Интересного было мало: из оркестровой ямы доносились разрозненные звуки тромбона и контрабаса; пахло пылью, мышами и залежалым сукном.
А все началось с того, что еще пять минут назад, чинно шествуя с ней под руку, Клим Пантелеевич впился взглядом в одну местную красавицу — несостоявшуюся
