Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
А допустить этого вы никак не могли. Вас прочили в вице-губернаторы. Открывалась долгожданная карьера. Прошло бы еще два-три года, и фамилия Фон-Нотбек, возможно, следовала бы после слова «губернатор». Взвесив сложность ситуации, вы решили стать на путь смертоубийства. План был разработан до мелочей: учли даже то, что самые важные документы Тер-Погосян подписывал черными чернилами. Вы подготовили прощальные письма и сделали звонок Белоглазкину, якобы от имени купца.
Когда вы появились в конторе Тер-Погосяна, все произошло именно так, как вы и предполагали: вспыльчивый армянин согласился на смертельную рулетку. Я уверен, что вы, так же как и сейчас, первым крутанули барабан нагана, приставили его к собственному виску и нажали на спуск. И уже затем передали оружие ему. Результат известен.
Главная ваша ошибка заключалась в том, что при изготовлении второго послания, предназначенного мне, вы воспользовались обводкой. А она очень легко определяется. Для этого достаточно лишь наложить одну подпись на другую и приблизить к свету. Вторая оплошность касалась чернил. Поддельную подпись вы сделали собственным вечным пером тоже с черными, но иными по составу чернилами. Очевидно, вы не догадались воспользоваться «Паркером» хозяина конторы. А третий промах — использование «Ундервуда» вашего секретаря. Отмечу, что последнее доказательство стало известно полиции вчера, когда я отослал им телеграмму и посоветовал получить печатные образцы с этой машинки.
Вы мастерски использовали конфликт идеалиста Белоглазкина и Тер-Погосяна. И своего добились: на почившем горном инженере до сих пор лежит обвинение в убийстве не только купца, но и чиновника Маевского. Белоглазкин так и не смог вспомнить, отчего ему врезался в память тот звонок. Но позже, он, вероятно, припомнил, что и в телефонном приглашении в контору к Тер-Погосяну, и во время вашей личной встречи в Губернском правлении вы слишком часто употребляли слово-паразит «знаете ли». Вполне допускаю, что и побег его мог быть связан именно с этой догадкой. Это же словечко привлекло и мое внимание на палубе. А подробный пересказ ставропольской газеты выдал вас с потрохами.
— Позвольте прервать этот поток красноречия. Мне изрядно надоели ваши экзерсисы в придумывании сюжетов уголовных романов. По какому праву вы меня удерживаете силой оружия? Вы-то понимаете, что сами нарушаете закон?
Ардашев подошел к нему совсем близко и спросил:
— А хотите, господин статский советник, я расскажу вам, как душегубы пытали отца Кирилла?
Фон-Нотбек опустил глаза и промолчал.
— Тогда, пожалуй, я продолжу. И сделаю это только для того, что бы вам стало абсолютно ясно, какая незавидная участь ожидает вас в самое ближайшее время. Следующей вашей жертвой стал титулярный советник Маевский, открывший тайну нахождения переписки византийского патриарха и архиепископа Алании. Этот безобидный человек на радостях написал два письма: одно архиепископу Макарию, а другое — вам, поскольку, во-первых, вы нередко встречались с ним за карточным столом, а во-вторых, ему, как чиновнику Казенной палаты, было хорошо известно, что подобными вопросами в Губернском правлении занимаетесь лично вы. Скорее всего, о письме владыке вам не было известно, иначе вряд ли бы вы пошли на второе преступление. В комнате покойного я обнаружил смятый листок с тремя заглавными буквами: ЕВР. Сначала я считал, что это чьи-то инициалы, но позже вдруг понял, что они означают обращение к статскому советнику: его высокородию. Вы — единственный чиновник в нашем Губернском правлении, имеющий чин статского советника.
Опасаясь разоблачения, вы организовали покушение и на меня. К счастью, оно не удалось. Шакур промахнулся.
— Полная чушь. Никакого письма я не получал. Это можно проверить по книге входящей корреспонденции. На «Ундервуде» моего секретаря мог печатать кто угодно. Полицейское расследование в отношении убийства Тер-Погосяна и Маевского окончено. Виновный найден. Он пытался бежать и был убит. Моих отпечатков пальцев нигде не обнаружено. А все остальное — плод вашего сочинительского воображения, господин адвокат-литератор. Вам, знаете ли, пора бы сделать выбор: либо трудиться на ниве юриспруденции, либо продолжать выдумывать всякую небывальщину для гимназистов старших классов.
Пропустив мимо ушей очередную дерзость Фон-Нотбека, Клим Пантелеевич продолжил:
— Действительно, доказать вашу вину в убийстве Тер-Погосяна, Маевского и Кампуса будет непросто. Однако спешу вас «обрадовать»: имеется свидетель, подтверждающий вашу связь с Зелимханом. Еще находясь у вас на даче, я удивился, услышав, что вы назвали свою кухарку — красивую молодую
