Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
себя если не первой столичной красавицей, то второй. Поговаривали, что она делала подтяжки лица. Во время одной из операций она потеряла сознание и ее долго не могли привести в чувство. Кстати, одна из ее «драгоценных побрякушек», как называл украшения супруг, была изготовлена в ювелирной мастерской Семена Натановича Шмулевича — еще одного завсегдатая госпожи Вяземской.
Этот человек был даровит во многих областях. Кроме создания драгоценных шедевров, он неплохо рисовал, переводил с древнегреческого Софокла и Еврипида (что сближало его с Эразмом Львовичем), прекрасно играл на фортепьяно и был не прочь поучаствовать в общении с духами. Увлечений — множество, но страсть имелась только одна — женщины. Причем нравились всякие: молоденькие, дамы в возрасте, брюнетки, блондинки, образованные и безграмотные, стройные и полные. В каждой особе женского пола этот сердцеед находил свою «жемчужинку». Он любил всех. Но сам ферлакур приятной внешностью не отличался: роста малого, нос картошкой, в конце слегка приплюснутый, рот большой, толстогубый, как у клоуна, да еще и бородавка на правой щеке, точно муха, а усы редкие, полубубликом, вниз свисающие. Зато шевелюра кучерявая, шапкой, как у модного поэта Блока. Вокруг «сияющей» — именно так он переводил с греческого языка имя хозяйки квартиры на Гороховой — ювелир кружился волчком, но Фаина Мелентьевна не могла переступить через себя и поддаться его ухаживаниям. Уж слишком нескладным и несуразным любовником он ей казался. Ну как с таким пойдешь в постель? Все равно что с карликом или гномом. Но драгоценными подарками не брезговала, ручку целовать дозволяла и стоически переносила бесцеремонные разглядывания Шмулевичем ее декольте. Все сулила любовь, тешила надеждой, но не торопилась свои обещания выполнять.
Нельзя не упомянуть и Мориса Гюстена — за глаза его звали французом, — хозяина галантерейного магазина «Парижский свет». Давний торговый партнер «Мадам Дюклэ» был одинок и потому с удовольствием проводил время в гостях на Гороховой. Он, как настоящий друг, мог прилететь к Фаине по первому звонку, осыпать ее цветами и встретить в ее спальне первые солнечные лучи. И такое было не раз и даже не два, а вот теперь стало редкостью. Она звонила ему лишь для того, чтобы он составил компанию либо для игры в винт либо замкнул цепь во время спиритического сеанса. И не больше. И от этого месье Гюстен чувствовал себя старым ненужным котом, выброшенным очаровательной вдовой на помойку. Наверное, именно обида подвигла его на уговоры Анечки Извозовой перейти к нему. Так и ведь и жалованье пообещал — о-го-го! — пять червонцев. «Да и модисточка — не отнять! — точно румяная молочная пенка! Слюньки так и текут! На зависть Фаине я бы сделал ее своей содержанкой», — думал во время последней встречи с белошвейкой Морис Гюстен. «А тут — такое горе! Девочку ослепили и сделали из нее калеку, говорящее животное, всецело зависящее от воли других людей, обреченное толстеть от недостатка движения и лить слезы», — говаривал он, узнав о недавнем нападении на портниху. «А кстати, плачут ли слепые?» — с содроганием задавался вопросом француз.
Уже на следующий день он послал ей в больницу букет лилий — этих благоухающих цветочных вельмож, которые только и можно преподнести незрячей бедняжке, потому что ни алые розы, ни яркие герберы ее уже не обрадуют. Ведь их живописной красотой ослепленная девушка насладиться никогда не сможет.
Непременными посетителями журфиксов Вяземской были две подруги по Смольному институту — графиня Анна Павловна Брунн и баронесса Екатерина Калистратовна Четихина. Обе — страстные последователи учения Елены Блаватской, верившие в способность медиума вызывать на разговор души людей, переправленных Хароном на другой берег Стикса. И если они участвовали в спиритических опытах с тщанием и трепетом, то их мужья к общению с призраками относились без всякого интереса. Они коротали вечер за ломберным столом, услаждали себя коньяком и ароматными сигарами.
Вот с такими разными, как узоры калейдоскопа, людьми и знакомилась Вероника Альбертовна, опасаясь втайне, чтобы ее фамилия не напомнила кому-нибудь знаменитого сыщика-адвоката Клима Пантелеевича Ардашева. Но если бы такое и произошло, то, по совету супруга, она должна была бы слукавить, заявив, что это, вероятно, однофамилец, поскольку ее муж служит в МИДе и никакого касательства к юриспруденции не имеет.
Вечер, как обычно, протекал спокойно. До начала спиритического сеанса оставалось полчаса. Все ждали появления медиума.
Женщины сидели в зале. У всех на устах было ужасное нападение на модистку и самоубийство ее матери. Сама же Вяземская объявила, что открыла благотворительный счет на Анну Извозову
