Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
в церковь и уважать святую слабость больных стариков? Хочется верить, что Россию сей кошмар обязательно минует… Но ведь свежи еще в памяти трагические дни беспорядков пятого года, когда повально грабили магазины и бушующая как шторм толпа с наслаждением рвала на части тела захваченных городовых. К сожалению, русская православная церковь и консервативное самодержавное государство недосягаемо отстали от жизни и так слепо верят в свою непогрешимость, что не замечают появления новой опасной сорняковой поросли – разного рода анархистов и социал-демократов – тех, кто по собственному миропониманию не может следовать гуманным и человеколюбивым принципам. Август, 31 дня, 1907 года».
Ардашев положил перо на подставку письменного прибора и, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Много лет он не имел права доверять мысли бумаге и часто представлял, как однажды он соберется и напишет все то, что накопилось у него в душе за долгие годы и покоилось внутри неподъемным грузом, мешая иногда дышать полной грудью.
В бессонницу думается лучше. Ночью тишину нарушает лишь легкое шипение фитиля фотогеновой лампы да трескотня сверчка, поселившегося за бесполезной летом печкой. Письменный малахитовый прибор, пресс-папье, подсвечник, еще не тронутые пером белые листы бумаги, сложенные аккуратной стопкой, – все настраивало на определенный рабочий лад, когда хочется класть на нежную поверхность чистого листа первые буквы, лепить из них слова и выкладывать целые предложения.
Послышался треск телефонного аппарата. Боясь разбудить жену, адвокат быстро снял с рычага трубку и удивленно посмотрел на часы, которые показывали начало пятого утра. На линии стоял невообразимый треск, за ним угадывался знакомый голос:
– Клим Пантелеевич, это Доршт. Срочно приезжайте ко мне. Я вас очень прошу… Ворвался какой-то полицейский с городовыми, и они хотят меня аресто… – Раздались гудки, и барышня с телефонной станции сообщила, что связь прервалась.
– Кто звонил?
В дверном проеме стояла Вероника Альбертовна.
– Все-таки телефон тебя поднял, – вставая с кресла, с сожалением проговорил Ардашев. – Доршт прокричал в трубку, что к нему ворвались полицейские и собираются его арестовать. Просил срочно приехать. И видимо, у меня нет выбора…
– Будь осторожен. На улицах в этот час много разного люда бродит, а извозчика ночью только у Тифлисских ворот и можно отыскать.
Спустя четверть часа адвокат вышагивал вниз по Николаевскому проспекту, убедившись в правильном предположении супруги. Действительно, у Тифлисских ворот стояла коляска, а в ней громко храпел возница. Фаэтон с откидным верхом домчал присяжного поверенного до Ольгинской улицы в считаные минуты. Входная дверь оказалась открытой, и Ардашев сразу прошел в гостиную. Картина была удручающая. В углу комнаты, в атласном халате и тапках, понуро свесив голову, с бледным страдальческим лицом, на стуле восседал Вениамин Яковлевич. Рядом с ним рыдала жена, а из-за шторы соседней комнаты выглядывало испуганное личико дочки. И в то же самое время, заложив большой палец правой руки за край форменного сюртука, по комнате расхаживал важный, как индюк, Каширин. Два статных городовых водили головами, следуя за начальником. Появление присяжного поверенного его не обрадовало.
– Ну, конечно! Дорогой вы наш Клим Пантелеевич, как всегда, не могли заснуть и этак часика в четыре утра надумали прогуляться по ночному Ставрополю и совершенно случайно забрели на Ольгинскую, а там у финансиста Доршта свет в окнах загорелся, и вы решили на огонек к нему заглянуть. Ну что, я прав? – ехидничал Каширин.
– Нет, Антон Филаретович, и на этот раз не угадали. Полчаса назад мне протелефонировал сам господин Доршт и попросил приехать.
– Ах вот оно что! А я, простофиля, понять не мог, куда это он так жалобно просится? Сидит, скулит… ну, думаю, ладно, приспичило человеку… Ах ты, гусь лапчатый! Нам сказал, что по нужде надо выйти, а сам к телефонному аппарату шасть и давай рычажок крутить. Что ж ты так, а? – неприятным, как скрип половицы, голосом язвил полицейский.
– Милостивый государь! Вы врываетесь ко мне домой посередине ночи, грозитесь отвезти в тюрьму, суете в лицо обрывок какой-то проволоки, оскорбляете, кричите на мою жену, и я должен все это терпеть? – задыхался от возмущения глава семейства.
– Вениамин Яковлевич, если я правильно понял, вас подозревают в убийстве господина Жиха? – вмешался в словесную перепалку Ардашев.
– Ошибаетесь, премногоуважаемый господин Ардашев! Мы его об-ви-ня-ем, – по слогам, потрясая поднятым вверх указательным пальцем, злорадно прокричал полицейский.
– А доказательством вашей вины, по всей
