Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Я со всех ног летел в свою обитель, чтобы сохранить душевный настрой и не забыть эти слова, этот ритм, этот пьянящий аромат духов. Кое-как смыв кровь, я сел за стол, и моя рука, которая только что вершила правосудие и усмиряла похоть, теперь стала дланью поэта. Перо скользило по белоснежной бумаге, строчки ложились ровно и аккуратно, без помарок, точно кровяные следы на снег. Тускло горела свеча, музыка слов звучала в тишине, и я отчетливо видел каждую букву, каждую запятую. А в окне, в кисейной вуали растрепанного облака, бесшумно плыла луна-девственница. Ее свет проникал в комнату, струился по стенам, как той ночью, когда я подарил Дьяволу первую человеческую жизнь, ее жизнь… Удивительно, но и мертвая она была красивой.
P.S. Должен признаться, что новенькая пышечка чертовски хороша. Она пряма и непосредственна. И бесхитростна. Не так чтобы уж очень молода, но еще и не утратила былой привлекательности. Словом, не дурна собой. Правда, избалована, как и все дамы ее круга. А не заняться ли ею всерьез?»
Ардашев стоял у дома на Гороховой, где жила покойница Вяземская, и рассматривал следы надписи, о которой говорил сыщик Игнатьев. У стены, слегка запорошенные снегом, лежали букеты свежих роз. Их багровый цвет, точно кровь, напоминал о недавней трагедии. После нее минуло уже два дня, но буквы, выцарапанные на стене, все же можно было разобрать. Ардашев достал записную книжку, раскрутил Waterman и аккуратно перенес текст на бумагу. Полицейский оказался прав, это были стихотворные строчки:
— Жаль ее, не правда ли? — услышал он за спиной чей-то голос.
Обернувшись, дипломат увидел молодого человека лет тридцати пяти на вид, с бакенбардами, усами, в пальто и меховой шапке модного фасона.
— Теперь многие сюда приходят, — продолжил он. — В особенности клиенты ателье на Измайловском проспекте. Госпожа Вяземская была его хозяйкой.
— Вы правы. Я недавно заказал там костюм. А тут такое несчастье…
— Это просто ужас! Сколько ненависти надо было иметь, чтобы с такой жестокостью расправиться с человеком! Представить страшно, что здесь происходило. Но теперь ничего не поделаешь, отправилась к мужу на небеса. Я, кстати, неплохо знал Викентия Марковича. Веселый был человек и добрый. Мы, знаете ли, почти соседи. Я живу вон в том доме. — Он указал рукой на соседнее здание. — А он размещал в нашей газете рекламу.
— Вы репортер?
— Да. Веду колонку «Происшествий» в «Петроградском листке». По инициативе Фаины Мелентьевны мы напечатали номер банковского счета для оказания помощи Анне Извозовой, модистке. На прошлой неделе ее лишили зрения — прямо около дома плеснули в глаза серной кислотой. И мне кажется, — он поднял вверх указательный палец в черной перчатке, — эти два злодейства взаимосвязаны.
— Да? А почему вы так решили? — изобразил удивление статский советник.
— Третьего дня я был на Болотной по заданию газеты. С людьми общался, старожилов расспрашивал и выяснил одну весьма интересную вещь: оказывается, в том самом доме, где белошвейка снимала квартиру, лет сорок назад жила одна старушенция. К ней со всего Петербурга народ хаживал. Кроме гаданий, она не брезговала и разного рода темными делишками: приворотами и наведением
