Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
монотонно протараторил следователь, поднимая вопросительный взгляд на Касторкина.
– Точно так-с. Готов поставить свой фамильный вензель, – сострил Аркашка и, взяв переданное Леечкиным стальное перо, с ребячьим азартом макнул его в чернильницу и начал старательно выводить подпись, шевеля при этом губами. Законченное творение представляло собой нечто среднее между нарисованным детской рукой солнышком и зигзагообразным забором, не считая расплывшейся в конце кляксы. Буквы русского алфавита в ней полностью отсутствовали. Явно довольный собой, Аркадий вопросительно посмотрел на следователя, ожидая его восхищенных отзывов.
– Замечательно, – усмехнулся названный в честь великого полководца молодой человек, – пока можете выйти и подождать в коридоре.
Не успел Касторкин встать со стула, как на пороге возникли два господина. В первом легко угадывался хозяин бани, а за ним присяжный поверенный Ардашев.
– Господа, я по собственной инициативе пригласил небезызвестного вам Клима Пантелеевича. К сожалению, репутация моего заведения после этого кошмарного убийства несколько пострадала, поэтому я, как никто другой, заинтересован в том, чтобы злоумышленник, который совершил сей дерзкий и кровавый шаг, был бы как можно скорей обнаружен и наказан. Надеюсь, господин Ардашев нам в этом поможет, – объяснил хозяин бани присутствие адвоката.
– Много наслышан о вас, уважаемый Клим Пантелеевич, только вот встречаться нам пока не доводилось. Разрешите представиться – Леечкин Цезарь Апполинарьевич, судебный следователь, – протягивая руку, произнес молодой человек.
– Вот и познакомились, – отвечая на рукопожатие, приветливо проговорил отставной коллежский советник.
Заместитель начальника сыскного отделения засвидетельствовал свое почтение вошедшему едва заметным кивком головы и, отчего-то смутившись, судорожно полез в карман за портсигаром.
Но в дверь опять постучали, и, не дожидаясь приглашения, в комнату вошел уже другой присяжный поверенный по фамилии Шмидт, а за ним… банкир Попов.
– Батюшки светы! Каки дороги гости к нам пожаловали, – нарочито коверкая слова на простонародный манер, воскликнул Каширин. – Вот Цезарь Апполинаревич, действие первое – адвокат Шмидт нам с вами докажет, что господина Попова здесь вообще не было, а все это Аркашкины пьяные видения. А во втором акте мы узнаем, что горло коммерсанту перерезала залетевшая в форточку крылатая рыба-пила. Так что она и есть настоящая виновница убийства, – ехидно сострил полицейский, и ядовитая усмешка скривила его и без того неприглядную физиономию.
– Дабы рассеять возможные сомнения, пусть сам Матвей Петрович вам и поведает обо всех причинах нахождения его в этом заведении. Я лишь попрошу вас, господин следователь, незамедлительно провести допрос этого уважаемого господина. А моя функция на этом выполнена, поскольку российский закон, к сожалению, не дает присяжному поверенному права участия в следственном процессе. Смею надеяться, что когда-нибудь и этот пережиток прошлого отменят. Позвольте, господа, откланяться, – с этими словами Генрих Карлович покинул кабинет, не обращая внимания на едкую иронию сыщика.
– Не волнуйтесь, обязательно допросим, ведь это есть моя первейшая обязанность, – согласился Леечкин, приглашая банкира занять место напротив.
– Господа, обстоятельства, о которых я вам расскажу, носят сугубо личный характер, поэтому я убедительно вас прошу не разглашать эти сведения, – волнуясь, начал излагать обстоятельства своего появления банкир, – дело в том, что сегодня, во время ежедневной послеобеденной прогулки по Воронцовской роще ко мне подбежал какой-то сорванец, сунул вот эту записку и скрылся, – Матвей Петрович протянул Леечкину часть листа в косую линию, вырванного из обычной ученической тетради, с текстом, написанным карандашом и печатными буквами: «Вечером, без четверти семь, твоя жена будет в третьем номере Третьяковской бани со своим любовником. Не веришь – убедись сам. Доброжелатель» . Попов продолжал: – Не буду утомлять вас описанием своих душевных переживаний. Конечно, ожидание доставляло мне боль, но я дождался означенного в анонимном послании времени и просто ворвался в комнату под номером три, где и увидел неожиданную страшную картину: в деревянном кресле, под окровавленной простынею сидел человек с перерезанным горлом, – тараторил управляющий банком, нервно потирая левой рукой шею, как будто убеждаясь, что она цела и невредима. – В убитом я узнал господина Бескудникова, с которым
