Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
стороне едва заметный порез. Вероятно, и вы, господа, заметили, как во время допроса директор банка инстинктивно потирал ладонью левой руки больное место. Конечно, убийца не мог оставить улику в руке покойника, и ему пришлось сделать несколько мышечных разрезов, чтобы, разжав ладонь, забрать крестик. Из-за этого он потерял драгоценное время и столкнулся с Касторкиным. Это в конечном счете его и погубило. Сам способ убийства выбран именно такой, чтобы все подозрения легли на Ильяса, исповедующего ислам. К тому же выложенные на специальном столике бритвенные принадлежности цирюльника находились за спиной несчастного, что облегчало совершение злодеяния. А мотив преступления нам помог раскрыть господин Понойотис, упомянув сделку с векселями «Северо-Кавказского сельскохозяйственного банка», кой и возглавляет господин Попов. Пользуясь властью, он бесконтрольно выдавал эти долговые обязательства Бескудникову, для последующего залога с целью получения прибыли от процентных бумаг в биржевых сделках. Смею предположить, что общая сумма выданных векселей уже не обеспечивалась собственным капиталом банка. Но оказалось, что погибший не только не собирался возвращать векселя, но и хотел продать их за спиной своего делового партнера. Осознав, возможно, меру ответственности за фактическую растрату перед финансовым советом банка, директор решил отомстить мошеннику, лишив его самого дорогого – жизни. Вот и все, господа, – «разжевал» подробности очередного раскрытого преступления Ардашев и, по обыкновению, засобирался к выходу. Он был слишком бережлив, чтобы зря тратить время.
– Разрешите, уважаемый Клим Пантелеевич, от лица всего судебного департамента поблагодарить вас за столь блестяще проведенное расследование, – восхищенно бормотал Леечкин и двумя руками тряс руку Ардашева.
– Действительно, виртуозная работа. Слушал я вас и как будто фильму новую в «Биоскопе» смотрел, жаль только, что очень уж она кровавая, – затушив в мраморной пепельнице сигару, высказался Понойотис.
– Готов платить по счетам, – хлопнув себя по карману, расплылся в улыбке не в меру упитанный Третьяков.
И только Каширин не проявлял восторга, а задумчиво смотрел в окно и дымил папироской в открытую форточку, предвкушая удовольствие от скорой расправы над бывшим уже банкиром в камере полицейского управления.
…Меня убили в прошлую пятницу. То майское утро не предвещало беды. Как обычно, завтрак подали к девяти…
В России книги всегда были роскошью. В Древней Руси ими владели почти исключительно монастыри, поскольку монахи и были теми переписчиками, кто кропотливым трудом создавал в кельях шедевры древнерусской словесности. И только потом, с изобретением печатного дела, у богатых вельмож стали появляться библиотеки. Равнодушие к просвещению и беспечность потомков, наряду с пожарами, набегами завоевателей и нашествиями крыс, безвозвратно уничтожали бесценные собрания. Их оставалось не так уж и много, но они были почти в каждой семье. Иногда единственную книгу вместе с иконой передавали из поколения в поколение и хранили как святыню, завернутую в чистый кусок холста, на самом дне фамильного сундука.
Вот за такими шедеврами и охотился Захар Захарович Кукушкин. Книги составляли смысл всей его жизни, а их собирательство давно приняло извращенную форму страсти. Они были его лучшими друзьями, заменяя привычный для других круг общения. Уходя на службу, он боялся оставлять их без присмотра и торопился обратно, как любящий отец спешит с кульком гостинцев к малой ребятне.
Детство Кукушкина сильно отличалось от развеселого, многоголосого, звонкого и бесшабашного времени, что катилось кубарем с заросших полевой ромашкой окрестных холмов и оканчивалось в холодных и стремительных водах Ташлы-реки. Здесь его сверстники, подкатив штаны и скинув рубахи, ловили раков у самого берега, а позже варили их на костре, поеживаясь от уже холодных сентябрьских ветров. А потом, рассматривая бесчисленные яркие звезды на темном, как уголь, небе, они с замиранием сердца пересказывали одну и ту же страшную историю о блуждающем по ночам призраке – юной монашеньки с отрубленной головой, которую она ищет-ищет вот уже сто лет, да никак не может найти.
Нет, у Захарки, как звала его мать, детство было другое. Ребенком он любил закрываться в отцовской библиотеке и, сиживая подолгу в большом кожаном кресле, дышал одним воздухом с пожелтевшими от времени страницами, предаваясь спокойному блаженству созерцания человеческой мысли, одетой в буквенную форму великого русского языка.
Иногда библиофилу везло, и он почти
