Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
с Владимиром до Коломны и прокляла все на свете, в первую очередь – свое легкомыслие. Тренировочный пробег оказался совсем не чета развлекательным загородным прогулкам, потому что гнал Владимир как сумасшедший, дороги выбирал похуже, желая проверить, как себя поведет на них автомобиль, да вдобавок то и дело бил ногой по тормозам, испытывая их на прочность, отчего Веру резко швыряло вперед. И так ехать от Петербурга до Севастополя? Безумие! Чистейшей воды безумие. Владимир, правда, до Севастополя не доехал – сломался под Екатеринославлем, бедняжка, и чинился там четыре дня. К тому времени пробег закончился. Ради чего все лето мучился, спрашивается?
– Необходима, – согласилась Вера и вдруг, неожиданно для себя самой, выложила одну маленькую мечту, не имевшую никаких шансов превратиться в намерение. – Только я сменила бы обстановку иначе. Тетя Лена на лето подписала контракт с Дранишниковым и едет на гастроли с его антрепризой. Рига, Вильна, Белосток, Варшава…
Многие актеры и актрисы Малого театра пренебрегали антрепризами, считая недостойным «опускаться» до участия в них, но тетя Лена думала иначе. Если в гастрольную программу «родного» театра не вошло ни одного спектакля с ее участием, то отчего бы не поучаствовать в антрепризе? Тем более у Дранишникова, который умеет подбирать и репертуар, и актеров.
– Я бы могла поехать с ней в качестве… – Вера замялась в поисках более подходящего слова, чем шутливое «девчушка на побегушках» из тети-Лениного лексикона, – …помощницы. В антрепризах вечно нужен свободный человек, потому что там неизбежны накладки. То билетер заболеет, то суфлер запьет, то у кого-то из актрис голос сядет…
Замещать билетера или суфлера особого желания не было, а вот выйти на сцену вместо кого-то из захворавших актрис очень хотелось. Но тетя Лена, когда Вера заикнулась о том, что хотела бы поехать с ней, ответила, что такая возможность имеется, но настоятельно посоветовала оставить иллюзии дома, пусть лежат там до Вериного возвращения.
– Вера! – укоризненно произнес Владимир, выглянув по такому поводу из-за газеты. – Ты подумала о моей репутации? Люди решат, что дела мои настолько плохи, что тебе приходится перебиваться такими сомнительными заработками! Одумайся, прошу тебя. Если хочешь, мы можем просто совершить небольшое путешествие…
– Не надо ничего совершать, – печально ответила Вера. – Все свершится само собой…
Владимир снова спрятался за газетой.
Из дома Вера вышла в расстроенных чувствах. Настолько, что даже забыла взять конверт с отчетом для Немысского. Пришлось возвращаться, а мало какая примета бывает хуже этой, разве что попадья с пустыми ведрами в руках навстречу. Поэтому пришлось схитрить – снять пальто, пройти в столовую, взять из стоявшей на комоде вазы бисквитинку и съесть ее, но не стоя, а присев за стол. Получился полный ритуал – не возвращалась, дескать, а заходила домой обедать, это совершенно разные вещи. Ну и что в том, что только полчаса назад она основательно подкрепилась дежурной Ульяниной говядиной? Мало оказалось, захотелось бисквиту. Стоит ли отказывать себе в такой малости? Заодно Вера сменила свое теплое, приметное и примелькавшееся вельветовое пальто на легкий шевиотовый douillette
. Шляпку тоже пришлось надеть другую, серую, в цвет шевиоту, но гарнированную синим бархатом в тон платью. Хорошо хоть, что любимую, шитую бисером сумочку менять не стала, ибо та подходила под любой наряд, а то забыла бы переложить из нее конверт с отчетом.
С отчетом Вера, конечно, схитрила. То есть не с самим отчетом, поскольку изложила в нем все досконально, с мельчайшими подробностями. Полночи как-никак писала и устала настолько, что даже смогла заснуть, несмотря на снедавшее ее изнутри любопытство. («Любопятство» говорила сестра Сонечка, когда была малюткой.) Но только одним отчетом Вера и ограничилась, ну и записку тоже вложила в конверт, это же улика. Звонить Немысскому и извещать его о предстоящей встрече она не захотела, решила, что для начала сходит сама. Вдруг это розыгрыш или чья-то (мейснеровская, скорее всего) глупая шутка? Если так, то лучше обойтись без свидетелей. Вера и сама сможет объяснить, как шутить можно и как нельзя. Так объяснит, что шутник на всю жизнь запомнит. А если это не шутка, то анонимный корреспондент может заметить агентов, которых Немысский непременно пришлет в ресторан. Заметит, испугается и не станет подходить к Вере или вообще пройдет мимо. Не подходить – это еще не так страшно, потому что Вера сама его узнает, поскольку хорошо запомнила лица тех, кто был вчера в «Альпийской розе». А вот если пройдет мимо, то это будет гораздо хуже. Нет, пока что, на
