Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
никто и не хватится. Опять же, можно зарезать и в переулке, по выходе из дому, там гораздо сподручнее, чем на Чистых прудах в тридцати шагах от городового. Да мало ли где еще можно убить в Москве человека!
Слушать штабс-ротмистра было страшно и как-то дико. Вера привыкла считать, что живет в спокойном, приличном, вполне безопасном для жизни городе и, несмотря ни на что, не хотела расставаться с этой иллюзией. Если утратить все иллюзии, то как тогда жить? Обольщаться – это так приятно…
– Чему вы улыбаетесь, Вера Васильевна? – удивленно спросил Немысский. – Разве я что-то смешное говорю?
– Простите, это я так, своим мыслям.
Вера посмотрела в окно на недавно построенный католический собор Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии и подумала, что во множестве остроконечных высоких шпилей есть своеобразная красота. Здание получается легким, воздушным.
Московское отделение контрразведки переехало с одной окраины на другую, прямо противоположную, с Вороньей улицы на Малую Грузинскую. И особняк был другой, тоже в два этажа, но побольше. Немысский как начальник занимал просторный кабинет во втором этаже. Ничего особенного, обычное канцелярское помещение с простой, недорогой мебелью, но по стенам висели гравюры с изображением лошадей, и от этого создавалась какая-то домашняя, неприсутственная атмосфера.
– Люблю лошадей, – сказал штабс-ротмистр, заметив удивление в Вериных глазах. – По выходе в отставку мечтаю конный завод завести, если к тому времени всех лошадей автомобилями не заменят.
– Всех не заменят, – обнадежила Вера и сразу же принялась сравнивать в уме Владимира и Немысского, да не просто сравнивать, а еще и философствовать.
Одному нравятся лошади, а другому – автомобили. Не является ли эта черта характера определяющей, показательной. Сухой прагматик более тяготеет к механизмам, а тонко чувствующий романтик – к лошадям. И так далее… Вера даже самой себе не смогла бы объяснить, с какой стати, на каком основании она записала Немысского в тонко чувствующие романтики, но вот записала и пребывала в уверенности, что он именно такой и есть. Впрочем, кое-чего штабс-ротмистр не чувствовал и не понимал, как, например, того, что несчастного Мейснера убила госпожа Цалле, собственной персоной. Рассказывал же какой-то очевидец, что к Мейснеру подходила высокая худая женщина, даже про рост в семь вершков что-то говорил, а Цалле примерно такого роста, и ее можно назвать худой. Не тощей, но худой, потому что дородности в ней нет нисколько. А Немысский не верит. По его мнению, видите ли, резиденты сами рук не пачкают. Когда не пачкают, а когда и испачкать приходится. Если, допустим, надо действовать срочно, а никого из помощников под рукой нет и постороннего убийцу нанимать некогда. Убийцу же нанять, это же вам, господин штабс-ротмистр, не извозчика… Зачем так вот сразу все отрицать?
А что, если штабс-ротмистр преследует какие-то свои тайные цели? Что, если он хочет отвести подозрения от Цалле, а не поймать убийцу. «Но он же такой… славный, – усомнилась Вера и на всякий случай улыбнулась, чтобы Немысский не догадался, что она сейчас думает о нем не очень хорошо. – Ну и что с того, что славный? Алексей тоже был славный, добрый, хороший и вдобавок был близким родственником. И что с того?»
А ничего. Славный, добрый, хороший деверь оказался изменником и подлецом
. Любой изменник сам по себе подлец, поскольку измена – дело подлое, но Алексей был подлецом вдвойне. Втайне ненавидя своего брата, Вериного мужа, он втянул Веру в свои темные дела под видом помощи Отечеству и доброй родственной услуги. Да как втянул – с самого начала имел намерение убить Веру и выставить ее предательницей, отводя таким образом подозрения от себя самого. Эта история обошлась Вере очень дорого. Она потеряла еще не родившегося ребенка, зачатого в то время, когда они с мужем страстно любили друг друга. То было настоящее дитя любви, той любви, которая вспыхнула ослепительно яркой вспышкой, озарив жизнь, и быстро погасла… И как знать, погасла бы она вообще, если бы не Алексей… Жила бы Вера спокойной, добропорядочной жизнью, и все у нее сложилось бы иначе… А теперь спокойной жизнью и не зажить, ведь приключения, они как вино или табак – распробуешь, да и втянешься. Теперь Вере скучно без чего-нибудь этакого. Именно поэтому она с удовольствием согласилась внедриться в салон Цалле и сейчас спокойно обсуждает с Немысским, кто мог убить Мейснера. Ну да, это ей интересно, и потрясения теперь для нее как опьянение для пьяницы. Вчера вечером, вернувшись домой с Чистых прудов, где ее добрых полчаса приводили в чувство в одном из кабинетов ресторана «Прогресс», Вера за ужином была
