Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

что одежда на нем в двух местах надорвана и сломан один из стульев, из чего можно сделать вывод о том, что убийца действовал в одиночку и что он обладает выраженной физической силой – справился все-таки. Причем умно справился, вплоть до того, что шнур от штор завязывал морскими узлами. Посмертную записку подделывать не стал, сложное это дело – почерк подделать так, чтобы нельзя было отличить. Обычно подделывающие стараются писать небрежно, с намеком на то, что человек волновался и торопился, но небрежность особенностей почерка не меняет, отнюдь. Убийца сделал умнее, оставил на столе натюморт – недопитую бутылку померанцевой, фотографию Мирского-Белобородько и томик его же стихов, не новый, свежекупленный, а уже читанный. Не исключаю, впрочем, что стихи и фотография не были принесены им с собой, а нашлись у Кирилла Мирского. Но оцените изящество намека. Сидел человек, продолжая поминать брата – девять дней покойнику вчера в трактире Арсеньева, что в Лубянском проезде справили, человек тридцать собралось, – продолжал, да с горя и повесился. На том, что под рукой было. Расстройство чувств, да еще в пьяном виде – обычное дело. Если не обратить внимания на кровоподтек да не знать, насколько далек от скорби как таковой был Кирилл Мирской, то можно и поверить в эту постановку…
Штабс-ротмистр нервно дернул усом.
– Меня наш сотрудник вызвал, который за Мирским приглядывал, а оттуда я решил к дяде заехать, за вашим отчетом. Не совсем по пути, но и не сорок верст крюк. А когда узнал, что вас вчера не было, заволновался. Под впечатлением от смерти Мирского разные мысли в голову полезли. Хотел было прямо из магазина вам телефонировать, но раздумал, из кабинета все же сподручнее. А не успел войти, как ваш звонок услыхал… У вас-то, я надеюсь, новости получше моих?
– Получше, – кивнула Вера и под одобрительные кивки собеседника рассказала новости.
– Вы ведь на что-то подобное и рассчитывали, верно? – спросила она, завершив рассказ. – Я-то по неопытности не сообразила, что мое знакомство со Спаннокки может, даже должно, иметь последствия, но вы-то…
Штабс-ротмистр виновато улыбнулся в усы:
– Я, то есть мы не исключали того, что о вашем, как вы выражаетесь, «знакомстве» с австрийской разведкой может быть известно немцам. И что с того? Мало ли кто имел дело со Спаннокки. Господин граф, образно говоря, пахал не глубоко, но широко. Знакомства заводил повсюду и агентов у него была тьма-тьмущая. Такое впечатление, что ему за них платили сдельно, по головам. Но я уверен, что истинную подоплеку вашего привлечения к сотрудничеству Спаннокки сохранил в тайне. Такие люди не любят распространяться о своих ошибках и просчетах, особенно с учетом того, что в разведке карьера может закончиться на первой же неудаче. Разведка – удел удачливых и расчетливых. Так что для всех посвященных в тайну вы всего лишь юная девушка, завербованная австрийской разведкой, как это принято говорить, «про запас». Это обстоятельство даже полезно, поскольку доказывает, что вы особа определенного склада, с которой можно иметь дело…
– Так вы все-таки рассчитывали? – повторила свой вопрос Вера, чувствуя, что ее расположение к Немысскому становится меньше с каждым мгновением и готово вот-вот исчезнуть совсем. – Могли бы и предупредить, Георгий Аристархович! Неприятно, знаете ли, сознавать, что тебе не доверяют…
– Доверяют, Вера Васильевна! – воскликнул штабс-ротмистр. – Безоговорочно доверяют! Если позволите, я все объясню…
Вера кивнула – отчего не выслушать объяснения? Выслушать объяснения всегда можно, а вот верить им или не верить, это мы еще посмотрим.
– Понимаете, Вера Васильевна, – начал штабс-ротмистр, проникновенно-доверительно глядя Вере в глаза, – дело в том, что никто не мог с полной уверенностью предсказать то, как отнесется к вашему появлению в салоне сама Цалле. Придаст ли она вообще значение вашему кгм… знакомству со Спаннокки? Захочет ли сама привлечь вас к сотрудничеству? Вариантов могло быть сколько угодно, но нас устраивал любой. Разумеется, чем больше Цалле вам доверяет, тем лучше для дела, но даже если она вообще не стала бы с вами… не пожелала бы привлечь вас к сотрудничеству, то вы бы все равно сделали бы много полезного… Но предугадать было нельзя и не хотелось заранее нацеливать вас на какой-то определенный результат, поскольку тогда вы не вели бы себя столь естественно… или вели бы, но риска было бы больше… Короче говоря, надо было семь раз отмерить, а потом уже отрезать, но, естественно, без какой-либо фальши и без… э-э-э… чрезмерного… нет, не чрезмерного, а слишком…
– Не трудитесь, я все поняла, – остановила покрасневшего от напряжения (или от смущения?) штабс-ротмистра Вера, не уточняя, что