Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Иногда хорошо вставить в речь что-нибудь из латыни. Звучит веско (древнее изречение, прошедшее испытание временем как-никак), и вообще у собеседника создается положительное о тебе впечатление. Немысский, кажется, в латыни был не силен или просто притворился. Пропустил сказанное Верой мимо ушей и начал талдычить свое:
– Нет, это скорее не месть патриотов, а какой-то конфликт интересов. Понять бы, каких именно интересов, и все на свои места бы стало.
– На конфликт интересов все что угодно списать можно, – сказала Вера. – Так мы с вами договоримся до того, что кто-то положил глаз на гостиницу, страстно возжелал ее приобрести и теперь вынуждает к сделке Вильгельмину Александровну.
Сказала просто так, наугад ткнула пальцем, но Немысский ответил, что такое вполне может быть, и поблагодарил за интересную мысль. Ха! Интересную! Как бы не так! Кому так может понадобиться «Альпийская роза», чтобы ради ее приобретения пойти на убийства? В центре Москвы полным-полно гостиниц, и многие из них можно купить. Да и любой доходный дом переделать в гостиницу не составит труда. Или Немысский просто спешил от нее отделаться?
«Ничего, – подумала Вера, идя по Малой Грузинской к Расторгуевскому переулку. – Мы еще увидим, кто из нас прав, господин штабс-ротмистр!» Немного прогулявшись и приведя мысли в порядок, она остановила извозчика и велела отвезти себя в Малый Кисловский переулок. Захотелось проведать мать и сестер. Пора бы уже, давно не виделись, с самой Пасхи.
В Кисловском было скучно, даже не скучно, а нудно. Мать жаловалась на Наденьку, Наденька тайком пожаловалась на мать. Все как обычно. Только Сонечка повеселила взрослостью суждений. Объявила, что по примеру Веры выйдет замуж за адвоката, и перечислила все доводы в пользу подобного решения. Доводы не имели ничего общего с реальной жизнью, но Вера не стала разуверять сестру. Посмеялась и посоветовала выходить замуж по любви, а все остальное приложится. На прощанье совершила обычный ритуал – подняла скатерть в гостиной и сунула под нее три красненьких
. Если давать деньги из рук в руки, мать начнет стесняться, отказываться, говорить, что Вера и без того много им помогает, то пальто Сонечке купит, то Наденьке платье и ко всем праздникам непременно денег дает… Ну и так далее. В результате простое действие по передаче денег растянется на четверть часа, к взаимному утруждению. Да вдобавок мать позовет сестер и велит им благодарить Веру. Неловко… Проще уж так – тихо положить под скатерть. Скатерть перестилается ежедневно, деньги там не залежатся, и вообще все уже успели изучить эту Верину привычку. Вон как Сонечка из-за двери выглядывает, не иначе как на что-то деньги нужны. Подозвав сестру взмахом руки, Вера дала ей рубль. Сонечка просияла, повисла на шее и поцеловала Веру раз по семь в каждую щеку. Приятно делать хорошее, когда тебя так пылко благодарят. Наденьке в карман домашнего платья Вера незаметно для матери сунула пять рублей. В шестнадцать лет на всякие разные мелочи столько денег надо… Наденька поблагодарила взглядом, от поцелуев и объятий воздержалась. Она в последнее время стала более сдержанной, повзрослела.
Владимиру Вера сказала, что в Петербург съездила напрасно, и добавила, что больше театром бредить не станет. Летом, конечно, хотелось бы съездить с тети-Лениной антрепризой, но это так, для развлечения, чтобы дома сиднем не сидеть. А спать и видеть себя артисткой – ну уж нет, довольно с нее. При этом почти не пришлось кривить душой, потому что на обратном пути из Петербурга Вера много думала о жизни, в том числе и об актерстве. Снова попутчица в купе оказалась скучной (игуменья Зачатьевского монастыря), так что времени для раздумий было предостаточно. Вера думала-думала и додумалась до того, что поняла всю бесперспективность своих мечтаний о театре. Во-первых, поздновато начинать, в следущем году уже двадцать исполняется. Во-вторых, замужество (во всяком случае, ее замужество) и театральная жизнь несовместимы. Летом с антрепризой муж не отпускает, находя в том урон своей адвокатской репутации. Станет ли отпускать на гастроли? Навряд ли. К тому же одними гастролями дело не закончится. Тетя Лена пару раз обмолвилась, что в провинции начинать актерскую карьеру гораздо сподручнее. Конкуренции там меньше, ролей соответственно больше, зритель гораздо душевнее пресыщенного столичного… Все, может, так и есть, но кто отпустит Веру в провинцию? Опять же, если родится ребенок… В результате на залитую солнцем платформу Николаевского вокзала сошла женщина, избавившаяся от своих иллюзий. Или почти избавившаяся, что суть одно и то же.
Владимир глубины Вериного душевного подвига
