Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

не прочувствовал, а то бы не стал улыбаться и называть мечты об актерстве «блажью». Хороша блажь. Попробуй-ка Вера назови этим словом его увлечение автомобилями, что бы он тогда сказал? Мало ему «Лорелеи» и разных пробегов, так он еще и газету для автомобилистов надумал издавать! На паях с двумя такими же одержимыми автомобилистами! Уже и название придумали «Ауто», то есть «Auto» латинскими буквами. Главный редактор (главный – ха-ха-ха!) – Владимир Холодный. Назвали бы уж просто – «Блажь». Главный редактор – Владимир Блаженный. Василий Блаженный на Руси был, отчего бы Владимиру Блаженному не появиться.
Порой мысли были такими злыми, что Вера сама себе удивлялась: откуда что берется? Она ли это? Та, которую гимназические подруги то и дело упрекали в том, что она смотрит на мир сквозь розовые очки, которые никогда не снимает? Как время меняет людей… Как супружество меняет людей… Как жизнь меняет людей…
В субботу у Вильгельмины Александровны читали свои стихи сразу трое поэтов, правда, чтения эти были какие-то «неосновательные». Стульев перед сценой не расставляли, книг не продавали, и вообще никакого «ажиотажа с придыханиями» (выражение тети Лены) не наблюдалось. Время от времени кто-то взбирался на сцену и что-то там декламировал. Что именно, Вера не слушала, потому что ей сегодня было не до поэзии.
Сначала пришлось дать отчет Вильгельмине Александровне. Та снова увела Веру к себе. Вера подумала о том, что Мирской-Белобородько, скрывшийся с Вильгельминой Александровной в день своей смерти, то есть гибели, за той же дверью, явно был ее агентом. Дал последний отчет, еще не зная, что он будет последним, и был отравлен. Только вот кем?
Верин отчет занял не более двух минут. Она рассказала, что ей удалось немного сблизиться с соседом, познакомиться с его objet

и побывать в Железнодорожном клубе, где часто бывает Бутюгин. Завтра она будет в клубе снова и надеется…
– Надежды юношей питают, отраду старым подают, а толку с них никакого, – переиначила на свой лад Ломоносова

Вильгельмина Александровна. – Вы мне не о надеждах рассказывайте, а скорее приводите Бутюгина. Как это говорится? Хороша ложка к обеду?
– Дорога ложка к обеду, а там хоть под лавку, – сказала Вера с нажимом на вторую часть фразы, но Вильгельмина Александровна намека не уловила.
Фыркнула, покачала недовольно головой и сказала строго:
– Не хотелось бы в вас разочаровываться, Вера Васильевна.
«Погоди еще, – подумала Вера, глядя в холодные глаза своей мнимой «хозяйки», – придет время, так тебя разочарую, что до смерти не забудешь!»
Вернувшись в зал, Вера отыскала в толпе (народу сегодня было много) Вшивикова и выдала ему приготовленную новость про то, что купец Галактионов намерен судиться с генеральшей Щеколдиной по поводу домовладения в Неопалимовском переулке. Владимир случайно об этом обмолвился, а Вера запомнила. Вшивиков скорчил кислую мину и сказал, что подобные новости его не интересуют. Вот если бы купец Галактионов сожительствовал с генеральшей Щеколдиной и был бы ею отравлен – тогда другое дело. Вера предпочла не обращать внимания на такое нахальство, а кротко заметила, что ее муж больше занимается не уголовными, а такими вот скучными делами. Заодно посетовала на скуку вообще и весьма к месту (как ей показалось) заметила, что с удовольствием занялась бы каким-нибудь делом, желательно таким, от которого будет польза Отечеству.
– Вы не представляете, какая я патриотка, – доверительно сказала она. – Если бы родилась мужчиной, то непременно стала бы офицером. Ах, как жаль, что я не мужчина!
Вера надеялась, что Вшивиков подхватит предложенную тему-приманку, но он сказал нечто не слишком внятное, но комплиментарное, что-то вроде того, что если бы Вера была мужчиной, то это была бы большая потеря для человечества, поскольку такие красавицы… И так далее. Поняв, что приманка пропала зря, Вера оставила Вшивикова и завязала разговор с князем Чишавадзе. С ним, впрочем, ничего заводить и не пришлось. Стоило только встретиться взглядами, как он тут же прилип и начал рассказывать свою родословную. Утомил невероятно. Вера дождалась, пока князь сделает паузу между своими знаменитыми предками, и сказала:
– Я и не предполагала встретить вас, Ираклий Автандилович, в Железнодорожном клубе. Вы разве железнодорожник?
– Я – концессионер! – гордо ответил Чишавадзе и снова принялся рассказывать про какого-то прапрадеда, прославившегося не только ратным искусством, но и дипломатическими способностями.
«Хорош концессионер, нечего сказать», – иронизировала про себя