Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
о них Владимир. – Это занятие у них такое беспокойное». Кроме того, Эрнест Карлович состоял членом Московского отделения Императорского автомобильного общества, участвовал в автопробегах, и эта любовь к автомобилям еще больше сблизила его с Владимиром. Сблизила настолько, что, узнав о предстоящей женитьбе Владимира, Эрнест Карлович предложил ему квартиру в одном из своих домов, стоявшем на углу Пятницкой и Большого Овчинниковского переулка. Дом был относительно новым, построенным всего лет семь или восемь назад, то есть был уже обжитым, но без недостатков, присущих старым постройкам. За квартиру из шести комнат во втором этаже, над магазином галантерейных товаров Крестовникова, прекрасную, светлую, просторную, оборудованную всеми положенными в двадцатом веке удобствами, вплоть до телефона и большой медной ванны, Эрнест Карлович установил смешную плату в пятьдесят рублей в месяц. Это было вдвое, а то и втрое ниже обычных московских цен. Вдобавок Эрнест Карлович пообещал, что не станет ежегодно, в августе месяце, повышать арендную плату, как это обычно делается в преддверии осеннего ажиотажа по найму жилья. «Я достаточно обеспечен для того, чтобы не наживаться на приятных мне людях», – сказал он. Владимир потом шутил, что Эрнест Карлович даже убыток умеет делать таким образом, чтобы от него была польза. Теперь, говорил, и я должен буду братьям Нирензее скидки давать, взаимообразно. Щеки надувал, головой качал, но Вера понимала, что муж шутит. Владимир был прагматичным, расчетливым, но не меркантильным. «Деловой человек без торгашеского душка», – с одобрением сказала однажды про него Елена Константиновна. Вере приятно было слышать такие слова от человека, мнением которого она дорожила.
Второй мужчина, коренастый крепыш с короткой бородкой и живыми, подвижными глазами, оказался адвокатом Кульбицким. Вера что-то о нем слышала от Владимира, но плохое или хорошее, вспомнить не могла. Да, собственно, вспоминать ничего и не понадобилось, потому что всеобщим вниманием сразу же завладела Наденька. Снисходительно выслушав комплименты в свой адрес, «прелестное дитя», оно же «милый ребенок», соизволило вытащить руку из-за спины. В руке оказалась косточка от куриной грудки. Не свежеобглоданная, а старая, сухая и чистая. Заранее приготовила, поняла Вера.
– Держите! – Наденька подняла косточку вверх. – Жених берется за один конец, а невеста за другой, и каждый тянет на себя. Кто больше отломит, тот другого переживет…
– Но мы уже не жених и невеста, а муж и жена, – с улыбкой уточнил Владимир.
Вера же, стараясь, чтобы этого не заметили окружающие, сделала страшные глаза, но это не смутило сестру.
– Не важно, – сказала она Владимиру. – Пусть будет муж и жена.
– Что за глупости?! – попробовала возмутиться Вера. – Надя, не выдумывай!
Наденька насупилась, набычилась так, что концы банта стали торчать вперед, словно рога. Нижняя губа ее мелко задрожала…
– Ну, хорошо, давай! – раздраженно сказала Вера, забирая у сестры косточку и протягивая свободный конец Владимиру.
Только истерики на публике ей не хватало. На что, на что, а на истерики Наденька была такая мастерица, что тетя Лена только закатывала глаза и восхищенно ахала, говоря при этом: «Боже мой! Какой темперамент!» По Вериному мнению, то был не темперамент, а избалованность. Строгости дома нет никакой, мать все время болеет, бабушка стала такой набожной, что ни о чем, кроме божественного, не думает, Вера после каждого подзатыльника неделю переживает и закармливает сестру сладостями, вроде как прощения просит за свою несдержанность. Вот Наденька и вытворяет все, что вздумается. Нет, лучше уступить, чем слушать ее рецитал.
Владимир послушно взялся за другой конец косточки, а Алексей, принявший на себя роль арбитра, скомандовал:
– Внимание! Приготовиться! Тяните!
Владимир дернул резко, а Вера еще резче, чем он. Доставлять удовольствие ребенку так доставлять. Большая часть косточки осталась у Владимира. Верин отломок был малюсеньким, с полвершка, не больше.
– Браво! – Довольная Наденька захлопала в ладоши и ускакала прочь.
Вера поискала глазами, куда можно деть косточку, и, за неимением лучшего места, сунула ее в стоявший на подоконнике горшок с пеларгонией. Владимир последовал ее примеру.
– А в Варшаве гадают на воске и, конечно же, на картах… – начал Нирензее.
Он был родом из Варшавы, до сих пор называл себя «варшавским мещанином» и приплетал Варшаву и варшавские порядки с обычаями куда только можно. Причем всякий раз у него все варшавское выходило наилучшим.
– Вот ты где! А я уже думала, что ты сбежала с собственной свадьбы, как актриса Шивогорнова!
