Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

образом. Владимир знал множество примет подобного рода. Это знание помогало ему в работе. Что еще должен уметь адвокат, как не разбираться в людях и убеждать их.
Нос картошкой, слегка выступающие скулы, тяжелый подбородок, рыжеватые усы. «Не красавец», говорила про таких подруга Машенька, счастливейшее создание, выпускница школы-студии при Художественном театре. Вера познакомилась с Машенькой случайно, в театре. Сидели рядом во время спектакля, разговорились, подружились. Вынося уничижительный приговор кому-нибудь из мужчин, Машенька премило выпячивала нижнюю губу, если же восхищалась «какой красавец», то облизывала губы розовым язычком, совсем как ребенок-лакомка.

«Вчера в 7 час. вечера, в Преображенскую психиатрическую больницу к сторожу Г-ну пришел гость. Скромное застолье закончилось ссорой, во время которой хозяин убил своего гостя ударом ножа в грудь (нож попал в сердце, и несчастный скончался на месте). Ужаснувшись содеянному, убийца побежал в прозекторскую, где схватил склянку с соляной кислотой и хотел было ее выпить, чтобы свести счеты с жизнью, но был удержан доктором Сапожковым и фельдшером Бурносовым. Когда Г-на выставили из прозекторской, он поднялся на 3-й этаж и бросился из окна, после чего был подвергнут срочному врачебному освидетельствованию и признан душевнобольным. Один из больничных служителей, пожелавший остаться неизвестным, рассказал, что здесь многие сходят с ума, ибо постоянное соседство с душевнобольными действует на людей со слабыми нервами крайне тяжело».

Ежедневная газета «Московский листок», 12 июня 1910 года

– Вера Васильевна? – вкрадчиво осведомился незнакомец, на вершок приподнимая над головой шляпу.
Шляпу он брал не за поля, как принято, а за верхушку, совершенно по-крестьянски и как-то очень неловко.
– Да, это я, – ответила Вера, сразу же решив про себя, что это, должно быть, кто-то из клиентов Владимира, желающий узнать о времени его приезда. – Что вам угодно, сударь?
Тон Вериного голоса был холоден, потому что незнакомец ей не понравился. «Сморчок», – почему-то подумала она.
– Мне угодно с вами переговорить, – так же вкрадчиво ответил незнакомец и уточнил: – Приватно-с.
Вера вспомнила, как отец называл словоерсы

дурацким пережитком, и ее антипатия к незнакомцу усилилась.
– Я с незнакомыми мужчинами не разговариваю! – сказала она и хотела пройти к подъезду, но незнакомец проворно заступил ей дорогу.
Подобное поведение совершенно не сочеталось с затурканным видом и уничижительными словоерсами. Настолько не сочеталось, что Верино удивление оказалось сильнее негодования.
– Иван Иванович Иванов, – приподняв шляпу прежним манером, представился незнакомец, обнажая в улыбке щербатые зубы. – Коммерсант. Оптовая торговля колониальными товарами.
Вера сразу почувствовала, что он врет. Никакой он не Иванов, да и к оптовой торговле колониальными товарами отношения не имеет. Оптовая торговля колониальными товарами – дело денежное, требующее солидных капиталов, а люди с такими капиталами на сморчков не похожи. Они и ведут себя иначе, и одеваются по другому…
– Позвольте! – требовательно сказала Вера и попыталась обойти незнакомца справа, но он переместился вбок и снова стал у нее на пути.
Вера шагнула влево и с тем же успехом.
Танцевать полонез на потеху прохожим, да еще с таким никудышным кавалером, совершенно не было желания. Вера остановилась, гневно топнула ножкой, грозно взмахнула зонтиком, а когда убедилась, что все эти действия не возымели никакого эффекта, завертела головой в поисках городового и даже открыла рот, готовясь звать на помощь.
– Или я переговорю с вами, Вера Васильевна,