Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
«акающий». Впрочем, он может быть и изменником, который служит врагам. Надо же, еще каторгой пугать ее вздумал. Не иначе как за родственную душу принял. Сам небось просыпается ночью в холодном поту, увидев себя в кандалах (Вера живо представила себе эту картину), вот и пугает других. Как говорит сестра Наденька: «Вместе бояться не так страшно».
– Во вторник отправьте первое письмо…
Вера отвлеклась на заполошный крик сзади (какая-то баба едва не попала под лошадь), а когда обернулась к «Ивану Ивановичу», то его уже не увидела. Исчез так же внезапно, как и появился. Московский почтамт, до востребования, на имя Бакланова Ивана Евсеевича… Спаннокки называть Петром Алексеевичем… Если надо будет встретиться, то написать в письме фразу «Очень по вас соскучилась»… Соскучилась! Век бы тебя не видеть!
Верины нервы были напряжены до предела. Отовсюду ей чуялась угроза, за каждым углом мерещились незнакомцы. Идти до дому было всего ничего, каких-то двадцать саженей, но Вера успела заподозрить, что за ней следят. Какой-то мастеровой в заплатанной синей рубахе и помятом картузе шел прямо за ней, а затем остановился на углу Большого Овчинниковского и стал изображать раздумье, ну совсем как витязь на распутье. Поднявшись в квартиру, Вера осторожно, чтобы не быть замеченной снизу, выглянула в окно столовой. Мастеровой продолжал стоять там, где стоял, и чесал затылок. Картуз от этого сильно надвинулся на лоб, и сверху было непонятно, куда он смотрит, но голова его была повернута в сторону Вериного дома. Когда, спустя пять минут, Вера выглянула снова, задумчивого мастерового она не увидела. Ни на прежнем месте, ни где-то еще возле дома. Даже во дворе, который Вера внимательно осмотрела через кухонное окно, делая вид, что интересуется чистотой стекол, его не было. Вера попыталась убедить себя, что ей померещилось, но тревога в душе осталась.
Алексею Вера рассказала про разговор со Спаннокки и про «Ивана Ивановича», а о мастеровом умолчала. Алексей предположил, что Верой, скорее всего, заинтересовались англичане, и сказал, что письма на имя Ивана Евсеевича Бакланова он будет отправлять сам и что в них писать, тоже решит сам, пусть Вера не беспокоится, все будет в порядке. Вера обеспокоилась, вдруг кто-то определит, что письма написаны не ее почерком. Алексей попросил показать ему образец Вериного почерка и сказал, что он обычный гимназический, буковка к буковке, без индивидуальных особенностей. Почерк у Веры и впрямь был «гимназическим» – ровные буквы, одинаковый наклон, никаких завитушек и росчерков. Вера спросила, что ей делать с вознаграждением, заодно хотела отдать Алексею пятьсот рублей, полученных от Спаннокки, но Алексей наотрез отказался их брать. Сказал, что одно дело деньги, украденные для маскировки, и совсем другое – полученные за работу. Так и сказал «за работу». Эти деньги, по принятым в их делопроизводстве правилам, остаются у сотрудников, и те вольны ими распоряжаться по своему усмотрению. Плата за риск, так сказать, и за особые условия работы.
У Веры от этих «особых условий» голова шла кругом и на душе скребли кошки. Поэтому, проводив Алексея, она решила развеяться, отвлечься. Отвлекаться чтением не хотелось, пригожие летние вечера предназначены для прогулок и развлечений вне дома. Вера решила устроить небольшой «загул». Этот гимназический термин имел совершенно невинный смысл – прогулка с кем-то из подруг, обсуждение кавалеров, какие-нибудь сладости. Лучшей компании для «загула», чем Машенька, будущая звезда русской сцены, нельзя было придумать – веселый человек, да еще и на подъем легка. Вера быстро собралась и пошла к подруге. Пошла, не поехала, потому что Машенька жила в двух шагах – на углу Большой Ордынки и Черниговского переулка, в доме Дурилина. Дом был новым, «шикарным», как выражалась Машенька, квартиры в нем стоили дорого, но Машенька считала, что лучше снимать на паях с двумя другими молодыми актрисами квартиру в таком доме, пусть и на четвертом этаже, чем жить одной, с большим удобством, но в квартире поплоше. «Должна же я думать о том, какое впечатление произвожу!» – часто повторяла она. Производить впечатление – в этом была вся Машенька.
Вера не хотела признаваться самой себе, что главным обстоятельством, побудившим ее отправиться к Машеньке и вообще выйти из дому, было не желание насладиться прелестью летнего вечера, а желание узнать – действительно ли за ней следят. Или же все-таки померещилось? Мало ли какой мужик на углу останавливается да начинает думать, куда ему идти.
Выйдя на улицу, Вера быстро огляделась по сторонам – не бросился ли кто за угол или, наоборот, не вылез ли из-за угла, но никого подозрительного не заметила. Она постояла с минуту, делая вид, что разглядывает
