Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
душе у нее скребли кошки. Владимир поискал дворника, чтобы спросить, не видел ли тот кого, но дворника нигде не было, не иначе как с утра пораньше отправился в кабак. Летом у дворников меньше работы, ни снега чистить не надо, ни листву опавшую сгребать, вот люди и расслабляются против обычного. Вера с Владимиром уехали, так ничего и не узнав.
Верино сообщение Алексей воспринял без особого интереса, несмотря на все ее волнение. Сказал, что все автомобилисты – одержимые люди, сродни коллекционерам. Вон, недавно аптекарь Венярский, страстный филателист и человек с незапятнанной репутацией, нанял воров для того, чтобы они украли альбом с марками, а точнее – одну-единственную редкостную марку у профессора Лядочкина, тоже филателиста. Кто бы мог подумать? Владимир считал, что положение у Венярского аховое. Роковые любовные страсти присяжные всегда понимают и им сочувствуют. Можно убить из ревности и легко отделаться. Но устроить кражу, да еще чужими руками. Ладно бы письма у шантажиста украсть, а то – марку.
Алексей познакомил Веру со своим помощником Николаем Михайловичем Сильванским, которого в глаза назвал не помощником, а партнером. То ли у них так было принято, то ли польстить человеку хотел. Сильванский Вере не понравился. Странный он был какой-то, этот Сильванский. Одет в скромный, видавший виды и уже заметно лоснящийся от старости костюм, а выправка гордая, военная и голову держит высоко. Глаза смотрят в разные стороны – левый косит вбок и оттого взгляд у Сильванского слегка пугающий. Вроде на тебя смотрит, и в то же время куда-то в сторону. В левом глазу Сильванский носил монокль, не иначе как хотел сгладить впечатление, но монокль его лишь усиливал. Нижнюю губу Сильванский выпячивал настолько, что она едва ли не касалась его пушистых старомодных усов. Довершала нехорошее впечатление привычка улыбаться. В самой этой привычке ничего плохого нет, напротив, даже улыбка располагает, но вся соль в том, как улыбаться. Улыбка Сильванского производила впечатление хищного звериного оскала.
– К вашим услугам в любое время дня или ночи, Вера Васильевна, – сказал Сильванский, вручая Вере визитную карточку с адресом и номером телефона. – Если не застанете меня дома, то можете телефонировать по уже известному вам номеру.
Фраза прозвучала не любезно, а как-то фатовато. Жил Сильванский в Глинищевском переулке в доме Муравьевой. Рода занятий на карточке указано не было – конспирация или просто человек без особых занятий, живущий на доход с имения или на проценты?
– О встречах со Спаннокки извещай загодя, – напомнил Алексей. – И вот еще что. Согласно инструкции, надо обсудить условные знаки…
Инструкции, инструкции… При каждой встрече Алексей вспоминал про эти противные инструкции. У Веры от них голова шла кругом. Какие еще знаки? Зачем?
– Нужно знать сигнал опасности, который ты можешь подать, не привлекая ничьего внимания, и сигнал того, что к тебе ни в коем случае нельзя подходить при встрече. Я совсем про них забыл. – Алексей легонько хлопнул себя ладонью по лбу. – Хорошо, что Николай Михайлович напомнил…
Они стояли около манекенов, наряженных в женские платья, и делали вид, что выбирают наряд для Веры. Время от времени перемещались от одного манекена к другому. Когда к ним устремлялся кто-то из приказчиков, Сильванский нервно дергал усом, давая понять, что ни в чьих услугах они не нуждаются. У него это выходило так властно, что прилипчивые альшванговские приказчики мгновенно испарялись куда-то, словно джинны из арабских сказок «Тысячи и одной ночи», которые Вера тайком от матери читала в шестом классе гимназии. На французском, разумеется, читала, а не на арабском. Сказки поразили пряным ароматом Востока и неслыханной, даже с учетом ожидаемого, скабрезностью.
– Зачем сигнал? – Вера, войдя в роль, наклонилась и деловито завернула полу тяжелого парчового вечернего платья, словно желая оценить качество обработки швов. – Если опасность – я буду телефонировать, если ко мне нельзя подходить… Что за глупость? Если я пришла на встречу, то почему ко мне нельзя подходить?
– Потому что ты вдруг увидела, что за тобой следят, – объяснил Алексей, а Сильванский согласно кивнул. – Положим, ты пришла на встречу и увидела, что за тобой следят. Наш обычный сигнал в таких случаях – платок в правой руке. Платок – это очень удобно. Есть у всех и не вызывает подозрений.
– Это умно. – Вера выпустила из рук материю, выпрямилась и громко сказала: – Нет, не нравится!
– Посмотрим другое, сестрица! – так же громко подхватил Сильванский. – Как тебе это розовое?
– Столько оборок! – скривилась Вера. – Да еще на рукавах! Фи! К нему бы еще чепец – и купчих представлять! А вот это беленькое
