Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
пронзительный, леденящий душу. Визг напугал Веру еще больше (хотя, казалось, куда еще больше пугаться-то?), но в то же время и спас. Захлопали двери, в коридор начали выглядывать и выходить люди. Вера наскочила на какого-то осанистого пожилого мужчину. Тот вежливо поддержал ее и стал говорить что-то успокаивающее. Не иначе как решил, что Веру испугал крик. Несмотря на испуг и волнение, Вера сразу же сообразила, какой удачный шанс посылает ей судьба, и попросила мужчину проводить ее на улицу. Тот согласился, предложил руку и повел Веру обратно по коридору.
Возле номера Декассе толпился народ. Поминали какую-то женщину в черном с опущенной на лицо вуалью. На Веру и ее спутника никто не обратил внимания.
«В банкирской конторе «Толстопятов и К°» совершена загадочная кража. Из кассы похищено около 7 тыс. руб. в кредитных билетах и монете, однако при этом все процентные бумаги на большую сумму остались на месте. Нет сомнений, что кража совершена кем-то из своих».
«Вчера днем в гостинице «Метрополь» был убит один из постояльцев, которым оказался французский гражданин, военный атташе посольства Франции полковник Теофиль Декассе. Убийство, совершенное с необычайной дерзостью, повергло в шок как прочих постояльцев гостиницы, так и ее служащих. По сообщению тех, кто находился поблизости, убийство было совершено молодой женщиной, одетой в черное. Лицо убийцы было закрыто вуалью. Войдя в номер к г-ну Декассе, она громко обвинила его в том, что он разбил ее жизнь, после чего произвела почти в упор два выстрела и скрылась до того, как на шум явилась горничная Везломцева, первой обнаружившая тело. Примечательно, что в том же самом номере второго этажа в прошлом году был убит из револьвера своим родным братом штабс-ротмистр 3-го гусарского Елисаветградского полка Трощинский».
Ежедневная газета «Московский листок», 1 июля 1910 года
Потрясение было столь велико, что его никак не получалось скрыть. Все, начиная с извозчика, который битый час возил Веру по городу, потому что, опасаясь слежки, она называла ему разные адреса, и заканчивая Клашей, которая, открыв дверь, ахнула: «Да на вас же лица нет!» Лицо вроде бы было (в пролетке Вера то и дело доставала из сумки зеркальце и смотрелась в него), но лицо это было каким-то чужим. Слишком бледным, слишком печальным, губы некрасиво кривились, а левая щека то и дело дергалась. Но сильнее всего изменились глаза, ставшие какими-то стеклянными, другого слова для них Вера подобрать не смогла. И озноб, страшный по своей силе озноб, продиравший до самых косточек. Озноб в июльскую жару – это могло быть так смешно, если бы не было так грустно! Озноб то забирал Веру в свой страшный плен, то отпускал. Ненадолго.
Первым делом Вера отправила Клашу готовить горячую ванну, а сама прошла к буфету, налила себе большую рюмку коньяку (Владимир в шутку называл эти рюмки, более похожие на фужеры, царскими), выпила залпом, удивилась тому, как мягко пьется коньяк, ни горла не дерет, ни закуски не требует, и повторила еще раз.
Опьянение накатило, когда Вера сидела в ванне. К теплу внешнему, от горячей воды, добавилось внутреннее тепло. Стало хорошо, спокойно, и сердце уже не сжималось то и дело. Спокойствие это было немного странным, с каким-то привкусом меланхолии, основывалось оно на мысли о том, что все мы умрем, кто-то раньше, кто-то позже, но все равно лучше уж такое спокойствие, чем никакого. «На безмальчишье и старшая дочь – сын», – шутил иногда папа, намекая на чрезмерную самостоятельность и отчаянный
