Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

озабоченно спросила Вера, вставая со стула. – Ступай приляг, я сама все подам.
Ей вдруг подумалось, что Клаша может быть беременна. Больно уж разительная перемена с ней произошла. Совсем недавно на дикие крики сил хватало и лицо было красным, словно свекла, а сейчас… Или то ссора с Ульяной так на нее подействовала? Надо же, какая, оказывается, Клаша чувствительная.
– Я справлюсь, – пролепетала Клаша. – Ульяна поможет. Вдвоем справимся.
– Что с ней? – спросил Владимир, когда Клаша ушла. – Прямо как подменили Клашу.
Вера начала рассказывать ему о сегодняшней ссоре, но досказать не успела, потому что из коридора послышались грохот и звон, а чуть позже (Вера и Владимир еще не успели выйти из столовой) раздался истошный крик.
– А-а-а!
В коридоре Вера увидела страшную картину. Клаша лежала лицом вниз, точнее – вбок, глаза ее были закрыты, а изо рта толчками вытекала желтая пена. При этом Клаша негромко, но очень страшно хрипела и дергала ногами и руками (руками, кажется, больше). Перевернутый поднос валялся в аршине от Клашиной головы, пол был залит постными щами, среди осколков там и здесь валялись румяные пирожки. Владимир очень любил, чтобы к щам подавались пирожки, к постным – с капустной, а к скоромным – с мясной начинкой. В среду Ульяна готовила постные блюда, несмотря на шутки Владимира относительно того, что в коротком промежутке между Петровым и Успенским постами можно не поститься по средам, довольно и одних постных пятниц.
Ульяна, округлив глаза и прижав руки к щекам, стояла над Клашей и все тянула свое пронзительное:
– А-а-а!
– Уведи ее! – велел Владимир, опускаясь на колени возле Клаши.
Вера осторожно обошла лежавшее на полу тело, взяла Ульяну за плечи, встряхнула что было мочи и сказала:
– Пойдем!
После Вера удивлялась своему самообладанию. Впору было самой в обморок падать возле Клаши, а не Ульяну успокаивать. Но откуда что взялось. Вера была спокойна, почти спокойна, только на Клашу старалась не смотреть, очень уж страшно та выглядела.
В кухне Ульяна упала грудью на табурет и разрыдалась. Вера опустилась рядом с ней на колени и гладила ее по голове. Хлопнула входная дверь, потом хлопнула еще раз, послышались чьи-то тяжелые шаги, голос Владимира, голос дворника, чей-то еще голос… Вера ощутила настоятельное желание помолиться. Она трижды перекрестилась и обратилась к Богу с просьбой спасти Клашу. Ульяна перестала рыдать и тоже последовала Вериному примеру. Молились они долго. Когда закончили и выглянули в коридор, там уже никого не было. Осколки посуды вперемешку с раздавленными пирожками все так же лежали на полу, только подноса не было.
– Поднос украли, аспиды! – ахнула Ульяна. – Такой поднос рублей двадцать стоит, если не четвертной

! Ох, что творят! На глазах! Вот анчуткино племя!
– Давай приберем! – строго сказала Вера, которой сожаления по поводу подноса, да еще и чужого, хозяйского, в такой трагический момент показались неуместными.
– Сама справлюсь, – буркнула Ульяна. – Нечего вам руки марать, еще порежетесь стеклом-то.
Она принесла из кухни веник, совок и помойное ведро и бойко принялась наводить порядок. Вера, без труда догадавшись, что Владимир повез Клашу в больницу, спустилась во двор, надеясь выведать у дворника, голос которого она недавно слышала, какие-нибудь подробности. Настроение было взвинченное, хотелось что-то делать.
Дворник Егор пребывал в смятении, заметном с первого взгляда. Обычно румяный, порой после того, как выпьет водки, даже очень румяный, сейчас он был бледен. Подбородок Егора трясся, отчего по-козлиному дрожала его жидкая бороденка, что при иных обстоятельствах выглядело бы очень смешно. Глаза его никак не могли остановиться на чем-либо. Они постоянно бегали в разные стороны, и оттого казалось, что дворник кого-то испуганно высматривает. Бедняжка, подумала Вера, глядя на Егора, он ведь, кажется, был влюблен в Клашу, переживает. Свой всегдашний картуз Егор где-то оставил или потерял. Вера обратила внимание на то, что дворник, несмотря на свой молодой еще возраст, уже начал лысеть. «Странно, – подумала она, – а Машенька утверждала, что рыжие никогда не лысеют. Впрочем, Машенька мастерица выдумывать».
Вот ведь странное свойство человеческого ума – думать о неважном и незначительном в самые ответственные или самые трагические моменты. Пока Егор рассказывал, что Владимир вместе с соседом инженером Жеравовым повезли Клашу на извозчике в больницу (а рассказывал он долго, обстоятельно, с мельчайшими подробностями, вплоть до масти запряженной в пролетку кобылы), Вера старалась вспомнить,