Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

двадцати пяти – двадцати семи лет. Красива ли дама, Вера рассмотреть не смогла.
Владимир неожиданно повел себя очень странно. Не кивнул Вере, не стал подходить, а склонился к своей даме, сказал ей что-то, и они ушли. Официант, стоявший рядом в ожидании заказа, только глазами хлопал.
– Что случилось? – встревожился Стефан. – Вам дурно? Вы побледнели. Хотите выйти на воздух?
– Нет-нет! – От испуга, вызванного перспективой столкнуться лицом к лицу с мужем на улице, Вера обрела дар речи. – Давайте останемся здесь. Все хорошо. Скоро все пройдет…
– Хотите воды? – предложил Стефан. – Или, может, лучше вина? Какое вы предпочитаете?
Вера отрицательно покачала головой. Сейчас ей хотелось только одного – сесть на поезд и уехать куда-нибудь далеко-далеко, на самый край земли, лучше всего во Владивосток. Дальше, кажется, некуда.

«Наездник Стар, недавно пойманный с поличным во время дачи своей лошади бодрящего эликсира, найден повесившимся в квартире дома страхового общества «Россия», на проезде Сретенского бульвара. Полиция не исключает возможность убийства, искусно замаскированного под самоубийство. Поговаривают, что все нити от беговых афер в обеих столицах тянутся в Варшаву».

«Сегодня при перевозке из Московского губернского казначейства на почту денег в мешках кассиром казначейства был обронен один мешок, в котором находилось девятьсот пятьдесят рублей серебром. Все поиски пропажи оказались безрезультатны».

Ежедневная газета «Русское слово», 8 июля 1910 года

Алексея Вера застала дома. Хоть в этом повезло. Она была так взволнованна, что ни разу не обернулась, пока ехала в пролетке, чтобы проверить – не следит ли за ней Лужнев. Впрочем, зачем ему следить за Верой, с какой стати? Он, кажется, поверил в то, что у Веры случился приступ мигрени. Мигрень – удобная болезнь, все на нее списать можно. Главное, твердо запомнить, какая половина головы у тебя болит, чтобы не запутаться. Вера решила, что у нее болит левая сторона. Стефан поверил, даже предложил проводить до дому, но сильно в провожатые набиваться не стал – деликатного человека сразу видно. Усадил в пролетку, пообещал телефонировать и куртуазно отсалютовал на прощание бывшей при нем тросточкой.
Рессоры у пролетки были никудышными, и Веру то и дело сильно встряхивало, но она не обращала внимания на это неудобство. Мысли были заняты другим. Мысли путались, сплетались в черный клубок, исчезали там, и на смену им приходили новые.
Что сказать Владимиру? Алексей непременно должен что-то придумать! Но поверит ли Владимир? Сказать, что с Верой был кто-то из знакомых Алексея? Зачем Вере с ним встречаться? Врать про Лужнева нельзя – вдруг Владимир запомнил лицо, память-то у него хорошая, цепкая, и при следующей встрече (мало ли где они могут встретиться, хотя бы и в том же «Шантеклере») захочет выяснить… А может, он не станет ждать встречи, а наведет справки у официантов. Лужнев же тамошний завсегдатай… Сказать, что она мечтает о синематографе? Фу! Мечтать о сцене, а вместо этого стать «звездой» иллюзион-театров

?! Этих темных сараев, куда ходят не столько для того, чтобы посмотреть на скачущие по полотну картинки, сколько для того, чтобы обниматься и целоваться в темноте. Во время тайного похода с подругами в иллюзион «Гранд-Электро» на Тверской (тайного, потому что гимназисткам посещение подобных мест категорически воспрещалось), чья-то дерзкая рука погладила Веру по колену, а другая дерзкая рука ущипнула Таню Лащилину. Знаем мы эти ваши иллюзионы! Господи, какая же она глупая! Это же только для того, чтобы Владимир поверил… Ложь во спасение!
Во спасение? А с кем был Владимир? Он тоже станет лгать? Впрочем, ему проще – всегда можно сказать, что встречался с клиенткой. В «Шантеклере»? Так Вера ему и поверила… Ужасно! Она не поверит мужу, муж не поверит ей… Что тогда? Конец счастью?
Счастью? Как она могла забыть о Декассе? Об этом, об