Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

этом надо рассказать Алексею в первую очередь! А потом уже решать, что говорить Владимиру… Нет, это еще с какой стороны поглядеть – для дела важнее убийство Декассе, а для нее самой то, что произошло сейчас в «Шантеклере». Да и для дела это тоже важно, ведь если Владимир запретит ей встречаться с Лужневым, то она, конечно же, послушается. К черту все дела на свете, если они могут плохо повлиять на ее отношения с Владимиром!
Но Отечество…
Но Владмир…
Вера не вошла, а ворвалась в квартиру Алексея. Упала на диван, молитвенно сложила на груди руки и начала бессвязно выкрикивать:
– В «Шантеклере»!.. Декассе!.. Владимир!.. Он меня видел!.. Кто эта дама?! Та, что убила Декассе!.. Она не та!.. Другая!.. Кто та, что была с Владимиром?! Лужнев не понял!.. Что делать?! Что?! Что?!!
Чтобы прийти в себя, Вере понадобилось изрядно времени и два стакана воды, которую она не столько выпила, сколько пролила себе на колени. Переодеваться было не во что, так и сидела, но мокрое платье было самой незначительной бедой. От всех прочих бы так легко избавиться, как платье высушить.
Алексей терпеливо слушал. Лицо его было совершенно непроницаемо. Иногда говорил «так-так», несколько раз начинал постукивать пальцами правой руки по подлокотнику кресла. Начав с догадок в отношении женщины, убившей французского атташе, Вера, не досказав, перешла к тому, как увидела в «Шантеклере» Владимира, но тоже не досказала и стала запальчиво убеждать Алексея в том, что Лужнев хороший, но запутавшийся человек, и определенно заслуживает снисхождения. Затем снова вернулась к убийству Декассе и досказала то, что не успела досказать. «Мысли всмятку» – так называл подобное умственное смятение Владимир. По его словам, это состояние часто наблюдалось в суде, когда люди с непривычки начинали путаться в ответах на самые простые вопросы и городили горы чепухи.
– Что теперь будет?! – выдохнула Вера, наконец-то окончив свой сумбурный рассказ. – Я погибла!
– Не стоит отчаиваться, – спокойно сказал Алексей. – Я не вижу поводов для отчаяния. Декассе мертв, его не воскресить. Убийца, какими мотивами она бы ни руководствовалась, намеревалась убить именно Декассе. Об этом неопровержимо свидетельствует выбор места убийства. Согласись, что никто, кроме тебя и Декассе, не мог знать, что вы подниметесь к нему в номер. Благодари Бога за чудесное спасение и забудь про Декассе…
– Как можно забыть? – запальчиво возразила Вера. – Ведь это убийство, и убийца еще не поймана!
– Русскую контрразведку и весь Генштаб в целом не интересуют причины и обстоятельства гибели французского военного атташе, – ледяным голосом отчеканил Алексей. – Господин президент Фальер пришлет другого. Возможно, они интересуют полицейских чинов третьего участка Тверской части, но мне, нам, нет до этого никакого дела. Каждый должен заниматься своим делом и не лезть в чужие, иначе порядка не будет, а порядок – это основа всего сущего. Нас по-прежнему интересует Спаннокки, им мы и продолжим заниматься. Это очень хорошо, что он захотел использовать тебя в качестве «почтового ящика». Это превосходно, лучшего подарка и ожидать было нельзя. При таком повороте дела мы можем не торопиться с высылкой Спаннокки. Старый друг лучше новых двух. Если мы будем знать о делах прыткого графа, так какой смысл менять его на кого-то другого, о чьих делах мы ничего знать не будем?
– Это сколько же мне придется иметь с ним дело! – ахнула Вера.
Сказала – и сразу же устыдилась своего эгоизма, но слово уже вылетело, не поймать.
– Недолго, – сказал Алексей, да так, что ему невозможно было не поверить, и после небольшой паузы добавил: – Совсем недолго, даю тебе слово. Ты справишься?
– Справлюсь, – пообещала Вера, сглатывая подкативший к горлу комок.
Только сейчас она сообразила, что и впрямь недолго ей осталось авантюрничать, и причиной тому беременность, о которой она так и не сказала Владимиру. Не было подходящего момента. Такую новость так вот запросто не выложишь, такой новости, как драгоценному камню, нужна соответствующая оправа. Собиралась было сказать, да Клаша отравилась, а сегодня… А сегодня и говорить уже не хотелось. Она носит под сердцем их малютку, а его отец шляется по сомнительным заведениям с посторонними дамами, причем молодыми и явно красивыми. О, проклятая соблазнительница!
Как мгновенно меняется отношение в зависимости от настроения! Только что «Ле Шантеклер» было приличным, даже модным кафе – и вот уже стало сомнительным заведением. Владимир уже не ходил, а «шлялся», а его спутница, о которой Вере ровным счетом ничего не было известно, оказалась «соблазнительницей», да еще и «проклятой».
– Тем более что скоро я