Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

не смогу участвовать в этом, – пролепетала Вера, опуская взор и смущенно краснея. – По некоторым причинам…
Смущение ее усугублялось еще и тем обстоятельством, что первым человеком, которому она сказала о своей беременности, был не муж, а его брат. Щеки и уши горели.
– Вера! – Алексей мгновенно догадался о том, какие причины имелись в виду. – Как я рад за вас с Володей! И за наше делопроизводство тоже рад! Впрочем, у нас теперь будут отделения, но это не важно. Важно, что ты в положении!
– При чем тут делопроизводство? – Вера смутилась еще сильнее.
– Как при чем?! Это же самый естественный способ для выведения тебя из игры! Никаких подозрений у Спаннокки не возникнет, верно? А имеющееся у нас время, до тех пор, пока… э-э-э… признаки не станут явными, мы используем для того, чтобы предложить господину Спаннокки новую кандидатуру на освобождающееся место. Не исключено, что придется сделать это с твоей помощью! Ты же можешь познакомить его с кем-то из своих подруг? С какой-нибудь беспринципной особой, готовой на все ради денег? Да, я понимаю, что среди твоих подруг таких не найдется, но откуда об этом знать Спаннокки? Он же знает тебя совсем другую. Ах, как удачно все складывается, как удачно…
Удачно-то удачно, но Веру покоробило, что родной брат ее мужа воспринимает ее положение не столько как семейную радость, сколько как полезное для дела обстоятельство. Впрочем, все мужчины таковы, дело для них превыше всего. Поэтому-то женщин не берут в армию. Редкие исключения вроде кавалерист-девицы Надежды Дуровой можно не принимать во внимание. Мужчине прикажи командир – и он пойдет под пули или на штыки. Потому что – приказ, дело. Потому что смысл жизни мужчины в победе над другими мужчинами. А женщина вспомнит о детях или, скажем, о младших сестрах и не станет лезть под пули. И тем более уж на штыки. Это же должно быть так больно, когда тебя пронзают штыком и поднимают на воздух. Больно и страшно. Смерть от пули куда приятнее, недаром же замена повешения расстрелом во все времена считается милостью…
– Вера! О чем это я! – спохватился Алексей, заметив, как нахмурилась Вера. – Прости меня, пожалуйста! Тут радость такая, а я сразу о делах заговорил! У меня же будет племянник или племянница! Как это восхитительно! Я буду любить ваших детей как своих!
Вера сразу же смягчилась и попросила.
– Только об этом пока Владимиру ни слова. Умоляю! Я же тебе первому сказала, он еще ничего не знает. Будет неловко, если он узнает от тебя, а не от меня.
– Считай, что я ничего не слышал, – улыбнулся Алексей. – Буду ждать, пока Володя не похвастается. Думаю, что он сделает это сразу же, как только узнает. А до тех пор мне ничего не известно. На чем мы остановились? Ах да… Скажи Владимиру, что с этим, как его… Лужневым тебя познакомил я. Скажи, что ты мечтаешь о синематографической карьере и потому решила…
– Никогда! – убежденно заявила Вера. – Чтобы я… Но – да-да, я понимаю. Я мечтаю и потому решила с ним познакомиться.
– Ты предубеждена против синематографа? – удивился Алексей, и было видно, что удивляется он искреннее, не иронизируя. – Почему? За этим видом искусства будущее!
– Искусства! – презрительно фыркнула Вера. – Ты, наверное, шутишь? Как можно сравнивать синематограф с театром? Это же все равно что сравнивать… – Вера замолкла в поисках подходящего сравнения, но так ничего и не нашла.
– Нисколько не шучу, – ответил Алексей, – но переубеждать не стану. Если хочешь, оставайся при своем мнении. Итак, Владимиру ты скажешь, что с Лужневым познакомил тебя я… Как его по имени-отчеству?
– Степан Гаврилович, но он предпочитает, чтобы его звали Стефаном.
– Скоро Ванек на Руси не останется, одни Жаны с Джонами будут, – проворчал Алексей. – Лужневу же скажи, что пришлось сослаться на деверя, который добр и любит по-родственному тебя настолько, что готов подтвердить любую твою ложь. Вот, собственно, и все. Брат мой, насколько мне известно, а я хорошо его знаю, не ревнив и очень тебя любит. Он не станет задавать лишних вопросов. Но если что, я подтвержу, что так оно и было. Лужнев-то этот хорош собой или как?
– Какое это имеет значение? – вздохнула Вера и вдруг вспомнила о «Иване Ивановиче». – Скажи, а письма до востребования отправляются по вторникам? Мне еще только с этой стороны неприятностей не хватало.
– Отправляются, – кивнул Алексей. – Пишет их одна наша сотрудница…
Вера подумала, уж не та ли это дама, что провожала ее к Сильванскому в особняке на Вороньей улице.
– Пишет умно, разбавляет правду ложью, но так, чтобы этого нельзя было заметить. Можешь не беспокоиться, с этой стороны тебе ничего не угрожает. Мы уже сумели выследить того, кто приходил за письмами,