Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
покупки. Но, как и полагалось девушке, выросшей в небогатой семье, Вера даже транжирству предавалась благоразумно. В баснословно дорогом Петровском пассаже она ничего покупать не стала, а отправилась на Кузнецкий Мост, в пассаж Солодникова, и там уж разошлась-разгулялась. Начала с флакона «Рю де ла Пэ» (подумала вдруг, что этот аромат ей нравится – не иначе как беременность повлияла на предпочтения). Затем потратила целых восемь с половиной рублей на баночку глицеро-вазелинового крема с соком клубники, который помогал сохранять кожу от морщин, и два куска такого же мыла. Когда морщины появятся, бороться с ними уже невозможно, разве что пудрой замазывать. Гораздо разумнее предотвращать их появление. Разглядев в Вере тароватую покупательницу, бойкий приказчик посоветовал ей приобрести розовую губную помаду («чистый перламутр, мадам, а блеск – ровно сияние звезд небесных!») и модную в нынешнем сезоне пудру Трифоли. Вера купила и то, и другое, причем помаду выбрала не в обычном картонном футляре, а в металлическом, в котором помада выдвигалась при поворачивании. Переплатила вдвое, но красивый и удобный блестящий футляр стоил двух с полтиной. К тому же продавец сказал, что магазин принимает пустые металлические футляры обратно с зачетом их стоимости при покупке новой помады. Выгодно. Молодцы, знают, чем привлечь покупателей.
После посещения парфюмерного магазина от пятидесяти рублей оставалось не так уж и много, но того, что осталось, хватило на покупку разных лакомств в кондитерской Яни. Вера начала с плитки шоколада с гаданием (предсказания – это так восхитительно), а затем купила две плитки с кремовой начинкой, плитку китайского, пряного, плитку фруктового, купила по коробке обычной и розовой халвы, банку вишневого шербета, по фунту клюквы и рябины в сахаре, фунт зефира-буше, фунт кизилового мармеладу, два фунта яблочной пастилы и фунт греческого пудинга. Если кто-то не покупал у Яни греческого пудинга, то приказчики смотрели на него с удивлением. Какой, мол, смысл приходить в кондитерскую к грекам и не купить их национального лакомства?
– Должно быть, у вас, сударыня, много младших братиков и сестренок, – сказал Вере волоокий курчавый приказчик, неся ее покупки на улицу, к пролетке. – Представляю, как они будут рады!
Глаза закатил, языком поцокал – греки без этого не могут. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что всю эту прорву сладкого Вера собиралась съесть одна. В последнее время ее одолела страсть к сладостям, да такая, что только держись. Вера всегда любила сладкое, но завзятой сластеной не была. А сейчас ехала домой и уже предвкушала, с каким удовольствием она сейчас полакомится. Начнет, разумеется, с «гадательного» шоколада. Известно же, что предсказание сбывается лишь в том случае, если плитка немедленно съедена до последней крошки. И делиться им ни с кем нельзя, даже если и Владимир попросил бы, то Вера ему отказала бы. Нельзя. Но Владимира не было дома, он трудился в конторе или, может, ораторствовал в суде, да и к шоколаду он был равнодушен.
Приехав домой, Вера отпустила Ульяну за покупками. Новую горничную все никак не удавалось найти. Лето, половина Москвы на дачах, из-за чего и желающих наниматься в прислуги мало. Летом больше в дачных поселках нанимаются, многие ведь оставляют московскую прислугу смотреть за квартирами, а на месте, в Кусково или Переделкино, обзаводятся временной прислугой. Ничего, скоро лету конец, после Успенья будет замена Клаше. А пока и Ульяна справляется, хозяйство-то небольшое.
Установленный порядок, касающийся того, чтобы не оставлять квартиру без присмотра, соблюдался строго. Румпельштильцхен больше ничем о себе не напоминал. Полиция вроде бы его искала, но поиски эти были какими-то скрытыми. К Вере с Владимиром никто не приходил, ничего не спрашивал. Только раз Вера видела в кухонное окно, как один из приходивших к ним полицейских разговаривает с дворником Егором. Но о чем они разговаривали, ей слышно не было. Может, и вовсе не о Клашиной смерти. Привычка часто посматривать в окна, то в одно, то в другое, сформировалась у Веры как-то сама собой. Началось все с того дня, когда она впервые заподозрила, что за ней следят. После трагической Клашиной смерти подспудно тлевшие в душе подозрения разгорелись, как угли на ветру. Теперь чуть ли не ежедневно Вера в разное время видела около дома одних и тех же людей. Не исключено, что она ошибалась, принимая за шпиков совершенно посторонних людей. Узнавала она их больше по одежке, нежели по чертам лица, а похожей, если не одинаковой, одежды много. Если бы у Веры в отношении кого-нибудь из прохожих возникли достаточно веские подозрения, то она бы непременно рассказала об этом Владимиру или Алексею, а то и телефонировала
