Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Искренно Вас уважающий пол. Ерандаков».
Вера не знала полковника с такой фамилией, она вообще ни с кем из Ерандаковых не была знакома. Владимир смог припомнить только одного Ерандакова, начальника Нижегородского губернского жандармского управления, но у того вряд ли возникла бы нужда встречаться с Верой.
Если бы письмо принес почтальон и Веру в нем пригласили бы в какое-то иное место, а не в дом, принадлежавший Военному ведомству, то она туда не пошла бы. Но манкировать подобным приглашением было несообразно и в какой-то мере неприлично. Ясно же, что встреча важная, иначе приглашение с офицером не прислали бы.
После 10 августа Веру больше не беспокоили. Она объясняла это двумя обстоятельствами – смертью Алексея и возвращением Спаннокки в Вену (об этом Вера прочла в «Ведомостях»). У того, кто занял место Алексея, должно быть, имеются свои помощники, а «Иван Иванович» не напоминает о себе, потому что знает об отъезде Спаннокки. Все закончилось.
Иногда было немножко жаль того, что все закончилось. Вера неизменно ужасалась этой глупой и неуместной мысли, гнала ее прочь, но вредная мысль любила возвращаться. Причем выбирала для этого самые неподходящие моменты, такие, как прогулка с мужем, тихий семейный ужин или еще что-то в этом же роде, вплоть до самых интимных моментов. Стоит только немного порадоваться тому, что жизнь стала много спокойнее, как что-то засвербит внутри: «Скучно, скучно, скучно…» Искушение, а известно кто любит так искушать, нечего поддаваться.
Терзаемая великим любопытством, Вера решила прибегнуть к гаданию. Взяла Библию, раскрыла наугад, ткнула пальцем, не глядя, а затем прочла выбранное место. Зачем-то вслух, хотя можно было читать и про себя.
– «Когда исполнится число семян в вас, ибо Всевышний на весах взвесил век сей, и мерою измерил времена, и числом исчислил часы, и не подвинет и не ускорит до тех пор, доколе не исполнится определенная мера…»
Чтобы придать гаданию побольше ясности, Вера поднялась на строчку выше и прочла вопрос, на который давался ответ. Тоже вслух, точно беседовала с кем-то.
– «Доколе таким образом будем мы надеяться? И когда плод нашего возмездия?»
Так и есть. Всему свое время, свой черед. Мерою измерены времена… Сердце тревожно сжалось, но Вера отругала себя за глупую выходку (Библия не для гаданий предназначена, а для благоговейного чтения) и весь вечер старалась как можно меньше думать о завтрашней встрече с неизвестным ей полковником. Вечером думать поменьше получалось, потому что Владимир был дома и отвлекал разговорами (в последнее время он старался вечерами больше бывать с Верой, а не сидеть в кабинете). А вот утром Вера от нетерпения места себе не находила. Встала ни свет ни заря и начала то и дело поглядывать на часы, как будто от этих поглядываний время могло бы ускорить свой бег. На Арбат приехала в четверть первого и до назначенного времени гуляла взад-вперед, любуясь деревьями в осеннем желто-багряном уборе и думая о том, что в красоте увядания есть своя, особая, прелесть. Эта красота мимолетна, и оттого при любовании ею пронзительно щемит сердце. Развела в уме такую сентиментальщину, что забыла о времени и в результате опоздала на пять минут. Сказать кому, что можно приехать сильно загодя и тем не менее опоздать, так не поверят.
От двухэтажного светло-желтого особняка веяло надежностью, основательностью. Вера с усилием потянула на себя тяжелую дверь, вошла в темноватый вестибюль, показала письмо мгновенно оказавшемуся около нее военному (не обратила внимания, офицер то был или кто-то из нижних чинов) и была препровождена им в один из кабинетов первого этажа.
Полковник Ерандаков, одетый в военную, как и положено полковнику, форму, сидел за столом и что-то писал. Увидев Веру, он встал, представился и пригласил ее сесть на стул, приставленный к его столу. Ерандаков Вере не понравился нисколько. Он был лыс, круглолиц, невысок, коренаст и вкрадчив. Внешностью и манерами он походил на кота, этакого Котофея Котофеевича, только усы не кошачьи, а небольшие, но по стальному блеску глубоко посаженных глаз Вера сразу поняла, что перед ней человек из числа тех, кто мягко стелет, да вот только спать на этом «мягком» бывает жестко.
– Пишу прошение на высочайшее имя о награждении особо отличившихся сотрудников, – зачем-то пояснил полковник, отодвигая в сторону недописанный лист. – Одни отличаются, другие предают. Такова жизнь. Прошу прощения, что принимаю вас в столь стесненных обстоятельствах, но у меня в Москве своего кабинета нет, приходится ютиться по углам…
Вера в кабинете ничего стесненного не видела. Обыкновенный кабинет, обставленный казенной мебелью. Два окна, на обоих распахнуты форточки,
