Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
смысле самые опасные. Дырка копеечная, а неприятностей можно получить на сто рублей.
Из каморки Душитель вышел обычной своей походкой — бодрой, энергичной, деловитой. Несмотря на массаж — надавливание пальцем на определенные точки — нога продолжала болеть. Для того чтобы подбодрить себя и замаскировать гримасу боли, которая могла непроизвольно появиться на лице, Душитель тихо напевал на ходу, преувеличенно артикулируя сочными губами:
Пением в киноателье никого нельзя было удивить. Здесь постоянно пели-напевали. Одним песни помогали войти в образ, другим — разогнать меланхолию, а многих к пению располагала царившая здесь творческая атмосфера. «Киношники» (так в своем кругу называла себя здешняя публика) делились на два лагеря — мечтатели и практики. Мечтатели, как и следовало из названия, мечтали о том, чтобы добавить к изображению звук, надеясь, что это придаст кинематографу большую выразительность, а практики пользовались тем, что имели. Выражением лица, жестом, движением можно выразить куда больше, чем словами. В театрах этих самых слов предостаточно, однако публика с каждым годом все больше и больше симпатизирует кинематографу. Это же неспроста.
Полсотни шагов — пустяк. Ступеньки — тоже пустяк. Чуть больнее, но зато есть перила.
Здесь Душитель поперхнулся и нахмурился — больно уж жизненно выходило, — но тотчас же посветлел лицом, выдавил из себя улыбку и чуть громче прежнего допел до конца:
Последнюю строчку повторил трижды. Тьма — она разная, смотря что понимать под этим словом. Есть Вечная Тьма, есть тьма ночная, в несуетливой тиши которой так славно думается (все свои гениальные планы Душитель придумывал и оттачивал по ночам), а есть тьма спасительная, в которой можно укрыться. Благословен и день забот, благословен и тьмы приход…
— Миндальное мыло, миндальное мыло, миндальное мыло… — шептала Вера, чувствуя, как к ней возвращается жизнь.
Она осторожно огладила рукой живот, со всем возможным вниманием прислушиваясь к ощущениям. Слава богу! Кажется, все в порядке.
«А ножки-то у ее сиятельства чистый миндаль!» — вспомнилось вдруг из какого-то недавно читанного романа. Миндальное мыло — хороша примета! Что теперь, ходить по ателье и всем мужчинам по очереди руки целовать? Так и в психиатрическую клинику угодить недолго. К тому же, едва увидев столь странное действо, убийца обо всем догадается, избавится от миндального мыла и начнет пользоваться другим, хотя бы земляничным или простым яичным, без запаха.
Хороша улика! Вроде есть, а как ее использовать, непонятно. Вот если бы спица сломалась и кончик остался бы в ране… Но нет — окровавленная спица с шестью рядами петель валялась на полу. Рана! Окровавленные брюки! Но что, если убийца умеет владеть собой не хуже Муция Сцеволы
и сможет ходить, не хромая? Рана, наверное, не столь уж и страшна, спица ведь не сабля. А брюки не проблема — в киноателье полным-полно разной одежды. Можно незаметно стянуть в костюмерной подходящие брюки, Галина Мироновна если и хватится, то не скоро. Какие еще улики? Веревка? Вера поискала глазами веревку, но не нашла — на полу, кроме двух спиц, ничего не было.
В который уже раз за последнее время Веру посетило дурацкое неприятное чувство, будто держит она в руках клубок пряжи и никак не может найти кончик, потянув за который можно будет распутать клубок.
— Дура ты, Вера. —
