Реванш

ее щеки, скулы. Моя женщина вкусная, даже когда плачет. – Только вот куда бы ты ее ни отнесла, ничего не выйдет. Вышестоящие делают то же самое что и мы – прикрывают много грязи. И если этот компромат уничтожит нас,то полетят и их головы. Вот такой он – реальный мир, кукла. И нет никакой гребаной справедливости! Либо ты подстраиваешься под него, либо живешь в дерьме! Все, чего ты добьешься – это своей скорой смерти. Тебя сотрут в порошок и сделают вид, что тебя никогда не было! – разжимаю наши руки,и флешка падает на пол.
   Обхватываю ее скулы, сдавливая пальцами нежную кожу,и впиваюсь в сладкие, всегда дурманящие меня губы. Не целую – кусаю, впивая в мягкую плоть зубы, наказывая за ее бездарный план, который рухнул как карточный домик. Лишаю нас дыхания, углубляя жесткий болезненный поцелуй. Возможно, это и есть любовь, вот такая болезненная, лишенная иллюзий и романтики.
   – Α теперь слушай меня, — отрываясь от ее губ, продолжая впиваться пальцами в скулы, — сейчас я уеду, меня долго не будет. А ты сидишь очень тихо и ничего не предпринимаешь, сливаешься с этими стенами, станoвясь незаметной. — Выкинешь что-нибудь, или надумаешь бежать, я не просто тебя уничтожу, я позабочусь о том, чтобы девочку Машу, о которой ты так переживаешь, запихнули в самый худший детдом,и никогда не удочерили, а превратили ее жизнь в ад!
   Да, это мерзкий шантаж, но только так можно уберечь эту женщину от самой себя и заставить сидеть тихо и слушать меня.
   – Ты не посмеешь! – вот теперь в ее глазах настоящий страх.
   – Еще как посмею, Вера. Хочешь проверить? — спрашиваю я, выгибая бровь,и Вера мотает головой.
   – Вот так, хорошая девочка. Сиди тихо и жди меня! Возможно, меня не будет пару дней. Я тебя запру, на улицу не выходи. Ясно!
   – Да, – сдавленно произносит она, смотря на меня как на чудовище.
   – Вот и хорошо, – вновь склоняюсь к ее губам, немного всасываю их и отпускаю, смотря, как Вера сползает по стене на пол.
   Поднимаю флешку, прячу ствол, беру свое пальто, надеваю его, поднимаю воротник и иду прочь из дома. Не оборачиваясь, не пoзволяя себе посмотреть на Веру, иначе я задержусь с ней рядом надолго, а я не могу терять драгоценное для нас время.

Валерия
   Порой кажется, что я погрязла в какой-то яме. Потопила себя в собственной жажде мести, и от этого хуже только мне. Моя жизнь – фальшивая, она пропитана болью. Я разрушаю себя, от меня прежней ничего не осталось, я –красивая, но пустая оболочка.
   Алана нет. Спустя три дня полнoго одиночества мне хочется открыть окно и выть, кричать. Не важно что, главное – громко и надрывно, чтобы вытолкнуть из себя всю пустоту и ненависть к этому миру.
   Я уже сама не знаю, чего хочу. Который день кутаюсь в плед и сижу возле окна, непрерывно отравляя свой и так нездоровый организм кофе и никотином. Мой путь к саморазрушению подошел к концу. Я не смогла… потому что слишком слабая и жалкая. Шесть лет меня не изменили. Я думала, что уже ничего не боюсь, а оказалось – боюсь. Боюсь попрощаться с этой никчемной, никому не нужной жизнью. Боюсь простых вещей, на которые нормальный человек не обращает внимание. Страшно однажды утром не увидеть рассвет, не дышать воздухом, не посмотреть больше на хмурое небо и яркое солнце. Страшно, что вот этот огромный вековой дуб будет жить, осенью роняя желтую листву, а по весне обретая новую, а меня не будет…
   Я не могу больше играть, хочу быть собой. Знать бы еще, кто я и для чего живу в этом мире. Когда-то я наивно полагала, чтo знаю, чего хочу, у меня было много планов на эту жизнь… Я словно заперта в той самой кровавой комнате, которая снится мне почти каждую ночь,и выхода из нее нет. Ответная игра не удалась, я проиграла, поскольку так и не выучила ее правил.
   А главное, Алана нет третий день, а я места себе не нахожу, постоянно смотрю в окно и жду неизвестно чего. Хотя я, как всегда, нагло лгу даже самой себе – я жду его. Мало того – я за негo переживаю. Ведь Алан сказал, что его не будет два дня, а прошло почти три…
   Вот так просто моя ненависть к этому человеку переросла в нечто другое. Когда-то он был человеком, который не сделал для меня ничего, а сейчас делает намного больше, чем может,или, скорее, больше, чем позволяют его принципы. Я так и не поняла – зачем? Хочет держать врага при себе? Это даже звучит смешно. Я ему не враг. Если бы этот дьявол в погонах хотел, он бы давно меня уничтожил.
***

Он приехал ближе к вечеру. Как только его машина въехала в ворота, я сама не поняла, как бросилась к окну. Мне почему-то стало жизнеңно
необходимо его увидеть. Просто взглянуть на этого мужчину и понять, что с ним