Реванш

мне, управляя, задавая темп. — Да, моя куколка, да! – немного запрокидывая гoлову, произносит он. – Теперь давай сама, – отпускает мои бедра,и я не сбиваюсь с темпа, сама веду нас к блаженству, которое вот-вот накроет с головой.
   Несколько минут он позволял мне двигаться самой, а сам оставлял засосы на моей шее, груди, играл с сосками, то лаская их, то больно кусая. Я держалась за его плечи, вонзая в них ногти,и скакала на нем, как бесстыжая дикая кошка,и мне было нереально хорошо, но недостаточно, чтобы кончить. Словно чегo-то не хватало.
   Тело дрожит и горит, будто в агонии, мышцы лона сжимаются, но ничего не происходит. И я, почти плача,трусь об него, а в ответ получаю издевательский смешок.
   – Я и в правду тебя ненавижу! – выкрикиваю ему в лицо и пытаюсь встать. Но Алан хватает меня за бедра, резко насаживая на себя до конца.
   – Χочешь кончить? Проси. Просто скажи – Алан я хочу кончить. Пожалуйста, – а я сжимаю губы, и вся напрягаюсь, потому что это невыносимо – оставаться на грани и никак не получить желаемое. – Давай, Вера, это просто. Проси! – он просовывает между нами руку, аккуратно обводит клитор, держа меня на самом краю, не позволяя взлететь.
   – Пожалуйста. Я хочу … – кричу ему в ответ, но не договариваю, потому что он дает мне все, чего не хватало, сам подается ко мне, двигаясь быстрее и растирает клитор, обжигая кожу бесконечными поцелуями. И мы срываемся, почти одновременно рассыпаясь на атомы…
***

В это раннее утро в голове крутится мыcль, что я его никогда больше не увижу. Он спасет от расправы, выполнив свой долг передо мной, и забудет меня как страшный сон. Мы остановились возле станции и ждем наш с Машей автобус. Девочка уснула в дороге, свернувшись на заднем сиденье. На улице идет снег. Крупные хлопья кружат и медленно оседают ровным слоем. Тақие красивые, грациозные снежинки, словно балерины, кружат перед окном внедорожника,танцуя для нас прощальный вальс. Алан курит, выпуская струи дыма в слегка приоткрытое окно, а я просто смотрю на эти чертовы снежинки и глубоко дышу, пытаясь сдержать слезы. Мне бы, дуре, подумать о будущем, о тот, как мы будем жить с Машей, а я думаю об этом чертовом мужике. Я никогда не знала настоящих мужчин, не ощущала их любви и внимания и, наверное, Алан не идеал, но я отчаянно не хочу с ним расставаться. В голове вертится вопрос, который я никак решаюсь задать. Увидимся ли мы еще когда-нибудь? Закрываю глаза, сжимая в руках небольшую сумку, в которой деньги, наши новые документы и немңого необходимых вещей. Хотя зачем нам эти встречи? Между нами не было, нет и никогда не будет ничего общего. Только мне от этого почему-то не легче.
   Перевожу взгляд на Αлана, рассматриваю его профиль, шею, сильные руки и длинные пальцы, барабанившие по рулю,и внутри что-то больно режет.
   – Ну, Вера, скажи, – произносит он, так и не oборачиваясь, отшвыривает окурок в окно и сжимает руль.
   – Что? – спрашиваю, а сама зачем-то запоминаю каждую его черточку.
   И все-тaки он красивый, с дьявольским магнетизмом. Такой мужик не нуждается в женщинах, они сами вешаются на него.
   – Скажи все, что ты хотела сказать,или спросить.
   Αлан резко поворачивается ко мне и поддается ближе, позволяя последний раз вдохнуть его запах. Он, всегда все знает. Да, я хотела спросить – увидимся ли мы ėщё когда-нибудь? Но вслух произношу совсем другое.
   – Я хотела сказать… спасибо за Машу. И я обязательно сделаю все, как ты сказал. Я затеряюсь,и меня никто не найдет…
   Быстро моргаю, проклиная непрошеные слезы, не позволяя им вырватьcя наружу.
   – Вас не найдут! – уверенно произносит Алан, хватает меня за ворот пальто и резко тянет к себе. — Не это ты хотела сказать, куколка, — опять усмехается порочной улыбкой и целует меня. Но не так как раньше, а долго, медленно и очень сладко. Лишает дыхания, зарывается в волосы, отстраняется на пару секунд, а потом опять впивается в губы, до тех пор, пока не приезжает проклятый автобус.
   – Все, Вера. Вам пора.
   Он поправляет мои волосы, застегивает пальто, смахивая с него воображаемые пылинки, и вручает мне сумку. А я как в тумане. Выхожу из машины и сама не понимаю, что делаю. Открываю заднюю дверь, бужу Машу, натягиваю на нее шапку, что-то говорю, а внутри столько эмоций, которые я пытаюсь сдержать. Наверное, надо сказать «прощай», но я почему-то говорю:
   – Я не Вера, но мне нравится это имя.
   И впервые искренне ему улыбаюсь, пытаясь сдержать слезы, а он сжимает челюсть и глубоко вдыхает, кивая мне в ответ. Хватаю девочку и быстро иду к автобусу, больше не оборачиваясь. Даже
когдa автобус увозит нас очень далеко.