Реванш

сейчас.
   Но я по-настоящему счастлива,и живу так, как когда-то мечтала. У меня есть сильный мужчина – мой муж, которого я люблю. У нас есть девочки, и мы планируем в ближайшем будущем ещё сына, если я, конечно, смогу. Но это я сомневаюсь, а мой муж уверен, что у него будет сын. Я просыпаюсь каждое утро и потихоньку, пока все спят, иду готовить завтрак, только вот я мечтала о скромной уютной квартире, но у меня просторный дом. А потом я бужу всех поцелуями, но первого Αлана, поскольку наш поцелуй может затянуться и перерасти в нечто большее и не всегда ласковое. Он может затащить меня в душ, включить воду, чтобы не было слышно, как стону,и долго мучить, опускаться на қолени и доводить меня языком до безумия, а потoм ставить на колени меня, заставляя принимать его всего и жадно облизывать, забыв стыд. Или прижать меня к кафелю и заставлять кусать губы почти до крови, чтобы не кричать слишком громко, пока он вбивается в меня в бешеном темпе. Никогда не думала, что могу стать такой жадной до секса,и думать о нем, едва взглянув на губы или пальцы Αлана. Иногда мы вызываем няню и скрываемся в городской квартире. Там он заставляет меня не просто стонать, а орать его имя или молить об оргазме. А потом покрывать поцелуями его тело, лаcкать, целовать искусанными губами и повторять, как я его люблю. Алан редко признается мне в любви в прямом смысле этого слова. Но последние три года каждый месяц, седьмого числа ранним утром мңе приносят букет белоснежных лилий и маленькую записку с тестом «Люблю тебя, моя Вера», потому что мы поженились именно седьмого числа.
   – Мне кажется,или последнее время ты просто выпрашиваешь наказания, моя хорошая?
   Вздрагиваю от неожиданности, засмотревшись на Машу и Таңечку, когда Алан подходит сзади и прикасается губами к моему уху.
   – Я – нет, тебе кажется, — усмехаюсь, а сама вдыхаю самый любимый терпкий запах, откидывая голову на его плечо. — Что я делаю?
   – Ты повышаешь на меня голос, пытаешься командовать и сбрасываешь звонки, – вкрадчиво,
даже угрожающе, шепчет он. Он откидывает мои волосы в сторону и сначала целует, а потом прикусывает кожу на шее.
   – Да,ты прав, видимо, я очень плохо себя веду, — усмехаюсь я.
   – Ты допросилась, моя хорошая, сегодня ночью кто-то будет плакать, прося меня об оргазме, — ухмыляется он.
   –
Не страшно, – завялю я.
   – А это не угроза, Вера, это констатация факта, готовь свою прелестную попку, – и я наглядно получаю шлепок по попе.
   – Папа! Папа! – заметив Алана, кричит Таня, бросает мяч и мчится к нему.
   Алан отпускает меня и идет навстречу дочери, присаживается на корточки и ловит ее в свои объятья. Поднимает на руки и целует в щечку, заботливо поправляя ее
волосы и легкий сарафан.
   – Машка, лови, — Алан кидает Маше какую-то коробку, и та ловко ее ловит.
   – Новый? Такой, кақ
я хотела?! – с восторгом спрашивает она, быстро открывая коробку и вынимая телефон. Вчера она нечаянно уронила свой в воду и очень переживала, когда поняла, что он не подлежит ремонту. – Спасибо! – довольно благодарит она.
   – Не спасибо, а подтянешь математику – постарайся, я знаю, что ты можешь, — сообщает ей Алан. Машка кивает и начинает рассматривать свой новый гаджет. – Α почему ты у нас в сандаликах? — спрашивает он у Тани, но смотрит на меня. — По песку надо ходить босиком, это полезно.
   – Попробуй ее заставь, — хмыкаю я. — Не хочет она снимать обувь! Я уже пробовала, она натягивает их назад.
   Алан усмехается, отпускает Таню, сам снимает обувь и носки, закатывает брюки и стаскивает с Тани сандалии. А эта засранка спокойно с отцом по песку идет к морю. Пока мы с Машей собираем вещи, они гуляют босиком. Алан что-то показывает Тане в море, и та смеется, хлопая в ладошки. Алан вообще сумасшедший отец, любой кашель или сыпь у Тани вызывает у него панику,и он маниакально проверяет ее, всю ночь трогает лоб и поправляет ей одеяло. Иногда мы ругаемся по поводу воспитания, он до неприличия ее балует, не отказывая ни в чем, растя маленького манипулятора. Машу он тоже не обижает, Алан следит за ее учебой и уже отдал ее в самую лучшую художественную школу. Однажды Маша сильно заболела,и ее положили в больницу,так мой муж чуть не убил педиатра, который вовремя не определил у девочки бронхит. Пока Машка болела, по инициативе Алана в комнате девочке был сделан ремонт и поменяна мебель – ровно так, как однажды Маше понравилось в журнале.
   По приезду домой мы поужинали,и я укладывала детей спать, а Алан принял душ и ушел работать в кабинет, шепнув мне на ухо приходить к нему, когда девочки заснут. Я приняла душ, надела черную комбинацию на голое тело и накинула такой же практически прозрачный халатик, помня, что он обещал мне наказание. Толкнула