Ревизор

представление. Цыганский барон будет свою дочь замуж выдавать. На свадьбу согнать весь город. Выкатить несколько десятков бочек вина. Наливать за счет казны, но говорить всем, что вино проплачено бароном.
— Зачем? — выпучил глаза Бертран.
— Ты что, дурак? По пьяни кто-нибудь что-нибудь да ляпнет. Всех своих осведомителей туда, всю городскую стражу и орден Серый Мглы в полном составе должен присутствовать. Наливать не жалеючи, и чтоб твои люди отслеживали движение каждого артиста, запоминали каждый их жест, каждое слово и тщательно фиксировали все это на бумаге.
— Зачем? — теперь уже изображал сову кардинал.
— У темного императора агенты не чета вашим, — мрачно сказал Иван. — Они будут передавать своим людям информацию в танце!
Бертран с кардиналом ошеломленно ухнули. С таким уровнем конспирации им сталкиваться еще не приходилось.
— Цыган не трогать ни до, ни во время, ни после представления, — приказал юноша. — Агенты темного императора вам не по зубам. Я потом займусь ими лично. Отчет о представлении должен быть готов завтра к полудню в полном объеме в трех экземплярах.
— А почему в трех? — рискнул спросить Бертран.
— Вот бездарь! Как ты пролез на эту должность? Один экземпляр мне, второй вам, третий Хозяину!
Иван вырвал из рук магов Эзру, перекинул принцессу через плечо, а когда она взбрыкнула, шлепнул ее по упругой попке и с демоническим хохотом покинул зал заседаний. Впереди него бежал всполошенный Бертран, успокаивая встревоженную этим странным зрелищем охрану…

Златовласка с усмешкой смотрела на светлорожденного с короткими ушами, осыпавшего комплиментами Натку.
— Да, господин Эркюль де Бражелон, искусству обольщения вас явно не учили, — хмыкнула она.
— А что я делаю не так? — обиделся Эльвар.
— Все! Где цветы? Где песни о любви при свете лун?
— Какие луны? День на дворе!
— Романтики в вас не хватает.
В комнату заглянул Варгул.
— Эльва… тьфу! Эркюль де Бражелон, дамы, на выход!
— Что случилось?
Эльвар вскочил с дивана, на краешке которого притулилась красная от смущения Натка (туда ее загнал натиск Ромео эльфийского разлива), и выхватил из ножен меч.
— Все правильно, — кивнул Варгул. — Может пригодиться.
Дамы в сопровождения Варгула и Эльвара перешли в общий зал. Вооруженная команда императора была готова к бою. Вениамед стоял у входной двери, Палыч с Семой и Марчелло прилипли к окнам.
— Да что случилось-то? — повторил вопрос Эльвар.
— Еще не знаем, — пояснил Марчелло. — Шевеление вокруг пошло какое-то странное.
— Боюсь, что шеф засыпался, — хмуро сказал Семен.
— Нельзя было его одного отпускать, — скрипнул зубами Варгул.
Эльвар с девицами тоже прилипли к окну. А там действительно творилось что-то странное. Стражники выгоняли из кустов подозрительных личностей, в которых команда императора сразу опознала соглядатаев, пристроившихся на подходе к трактиру им в хвост, и пинками выпроваживали их за ворота. Такая же возня шла как внутри трактира, так и внутри постоялого двора. На хозяина этих заведений было больно смотреть. Он со слезами на глазах наблюдал за выдворением всех лишних постояльцев, которых за последние полдня в трактир и постоялый двор набилась куча!
Десяток минут суеты — и постоялый двор с трактиром опустели.
— Я что-то ни хрена не понимаю, — честно признался Палыч.
— Не ты один, — пробормотал Варгул. — Но чую, что мечи не понадобятся. Если хотели взять нас в оборот, такой переполох устраивать бы не стали. Напали бы внезапно.
Тут к воротам подъехала карета маркиза Лестигона. Из нее вылез Иван, вытащил слабо трепыхающуюся девицу, словно мешок картошки, взвалил ее себе на плечо и двинулся на постоялый двор.
— Живой, — облегченно выдохнул Варгул.
Мужчины вложили мечи в ножны и уставились на дверь. Иван вошел в комнату, обвел пристальным взглядом свою команду, неопределенно хмыкнул и вывалил принцессу на диван.
— Учись, виконт, как надо обращаться с дамами, — рассмеялась Златовласка. — Раз-два, и в койку.
— Да это ж Эзра, — узнал принцессу Палыч. — А ты, шеф, силен. Она меня в Рамодановске своей магией чуть не прибила.
— Точно, она! — изумился Сема. — Шеф, а чего она молчит?
В принципе принцесса не молчала. Она смотрела бешеными глазами на Ивана и что-то «деликатно» говорила, беззвучно разевая рот.
— Ругачая у меня родственница оказалась, — удрученно вздохнул император, — и кусачая. Пришлось ей рот магически заткнуть.
— За что она тебя укусила, шеф? — полюбопытствовал