Рейдер

беготни и перекатов по полу, десантном комбинезоне, лихо заломленном берете и… погонах капитана первого ранга. Пиратов вздернули на ближайшем дереве, а наутро вызвали их капитана, чтобы забрал получившуюся экибану.
Естественно, это вызвало у пиратов определенную реакцию с попытками набезобразничать, однако холодно ухмыляющиеся десантники, стреляющие на поражение при любой попытке сопротивления моментально отрезвили большую часть шпаны. Те, кто не сообразил сразу, что надо заткнуться и помолчать, получили порцию свинца. Этот аргумент оказался убойным во всех смыслах слова и громко матерящиеся пираты разбежались по своим кораблям. А на следующий день капитанов пиратских судов предупредили, что еще одна такая шалость — и появляться в этих местах провинившимся станет опасно для жизни. Пираты вняли — к уютной и безопасной базе привыкнуть успели все. Впрочем, надо сказать, что в беспорядках участвовали экипажи далеко не всех кораблей — капитаны поумнее и поавторитетнее своих людей придержали, видимо, решив не искушать судьбу и не ссориться с хозяевами, что было, несомненно, дальновидным поступком.
Вот такая вот ситуация сложилась на планете к моменту, когда верхушка вновь образованного пиратского клана собралась в райском уголке на производственное совещание и начал это совещание начальник разведки Айнштейн, который, проглотив очередной кусок нежнейшего шашлыка из марлина, отложил в сторону опустевший шампур и, внезапно посерьезнев, сказал:
— А теперь, господа, я хотел бы сообщить вам пренеприятнейшее известие…

Несмотря на грозное звучание, фраза Айнштейна ни на кого особого впечатления не произвела — большинство присутствующих никогда «Ревизора» не читали, а Виктор был еще слишком занят собственной порцией шашлыка, чтобы обращать внимание на классику. Театральная же пауза, которую выдержал шеф разведки, привела лишь к тому, что Медведь, смачно потянувшись, пробасил:
— Ты, Александр Павлович, дело говори — сколько кораблей, сколько пушек, народу сколько, хорош воду в ступе толочь.
Айнштейн только возмущенно потряс головой, помянул «троглодитов семь раз неграмотных», но пояснить все же соизволил.
— Кораблей пока нет, народу тоже, но, думаю, много будет и того, и другого. Конкретики нет пока, но обратный отсчет нам, боюсь, уже начался.
— Не понял, — Виктор удивленно поднял на него глаза. — Что такое? Кому мы на сей раз на хвост наступили?
— Боюсь, «мировой общетвенности», — брезгливо скривился Айнштейн.
— Может, все-таки расшифруешь?
— Да легко. Последняя идея твоего Феди, я имею в виде Зингельмана, оказалась, мягко говоря, не самой удачной…
По мере рассказа Айнштейна, Виктор начал понимать, что идея была действительно неудачной. При этом понял расклады, пожалуй, только он сам — остальные, воспитанные в мире, где правили совсем другие реалии, ничего особенного не видели и сейчас решительно не понимали сути проблемы и ее возможных последствий. А Виктор, помимо понимания проблемы, понимал теперь и свою ошибку. Да, Айнштейн тоже лопухнулся, но в первую очередь вина была на Викторе, который пошел на поводу у своего гения экономики.
Все дело в том, что на планете было не так много промышленности. Да, добыча и переработка урана, да, производство топлива для корабельных реакторов — это все развивалось с самого начала. А все остальное масштабами было куда пожиже. Конечно, сталь, олово, медь, алюминий… Да даже титан производили, и еще много наименований чего, все отличного качества, на современнейшем оборудовании, но относительно немного по количеству. Ну да это ладно, свои потребности перекрывали с избытком и многим активно торговали, однако все высокотехнологичное производство ограничивалось мелкосерийным производством стрелкового оружия, мастерскими, на которых можно было осуществлять текущий ремонт кораблей, и трофейным доком. Ничего удивительного — изначально здесь планировалась база флота и учебка для десанта, но никак не промышленный центр. Виктору тогда из кожи пришлось вылезти, чтобы хоть производство топлива убедить развернуть. Соответственно, оборудования,