Рейдер

фехтовать, драться, правда, без столь сильного упора на общефизическую подготовку. Вообще, Виктор был против, решительно заявив, что у принцессы есть телохранитель и воевать, в принципе, его прямая обязанность, но девушка его переубедила. Весьма просто, кстати — вполне аргументировано доказала, что телохранителя рядом может не оказаться (а вдруг убьют или ранят?), в стенах замка она всю жизнь сидеть не будет (этак и старой девой можно остаться), сам-же Виктор, хоть и обещал защищать, но может в любой момент вовсе исчезнуть из этого мира. Виктор плюнул и сдался.
В результате сейчас принцесса пыхтела (иначе и не скажешь) рядом с Кэвином. Легкая кольчуга была отлично подогнана и не мешала двигаться, мечи, тоже легкие, были удобно закреплены на спине. В этих местах носить так оружие было не принято, но Виктору было глубоко наплевать на любые нормы вообще и на местные в частности. Оружие у него каждый носил так, как этому каждому удобнее и, соответственно, многие, раз попробовав, быстро научились копировать его собственную манеру: меч (или два, если владеешь обеими руками) за спиной, пружинный арбалет в подмышечной кобуре, нож на поясе, еще один — за голенищем. Ну и еще очень много чего, но это уже кому как удобнее.
Вот и принцесса с Кэвином носили мечи на спине. Даже удивительно, но девушка, которая фехтованием всегда занималась только для развлечения, почти моментально начала осваивать технику боя двумя клинками. Меч-меч, меч-нож, меч-топор, хотя легкий боевой топорик для нее был явно непривычен. У Кэвина получалось куда хуже — левая рука была больше привычна к щиту, поэтому он предпочитал полуторный меч. Виктор реагировал на это спокойно: если не дано — значит, не надо зря напрягаться, все равно мастером не стать, лучше научиться тому, что действительно даст быстрый результат. А двумя мечами… Будет время — научим, куда же ты денешься.
Но всему хорошему, в том числе и пробежкам, приходит конец. Взмыленные кандидаты в спецназ как стадо усталых коров буквально вывалилось на поляну, на которой располагался временный лагерь. Кэвин с удовлетворением отметил, что, во первых, дошли все, а во вторых, что пришли они вторыми. Третьей группы еще нет, а значит, ребятам будет отдых. Нет, конечно, лично ему отдых не светил, да и наряд по кухне не грозил, но за товарищей все равно было приятно.
Совершенно выдохшиеся новобранцы кулями осели на траву. У некоторых не было сил даже сбросить вещмешки — так и попадали вместе с ними. Кэвин все-таки был покрепче — добрался (хотя и не сказать, что это было легко), прихватив по дороге ведро, до журчавшего на краю поляны ручья и стянул неподъемный доспех (удивительно удобный, кстати — свой родной, оставшийся в замке, так просто не снимешь, да и тяжелее он едва не вдвое). Зачерпнув полное ведро воды, молодой рыцарь вылил его на себя и довольно крякнул. Рядом послышался шорох — подошла принцесса, рывком стянула с себя кольчугу, стеганную подкольчужную фуфайку (и как не сопрела только), сапоги и осталась в одной насквозь промокшей полотняной рубахе и удобных кожаных штанах. Кэвин привычно уже окатил и ее, девушка так же привычно взвизгнула — вода была ледяная.
Мокрая рубаха рельефно облепила фигуру принцессы и в лучах солнца это было просто красиво. Кэвин невольно залюбовался, но девушка, засмеявшись, убежала в свою палатку, чтобы буквально через пару минут выскочить оттуда уже полностью переодетой, с аккуратно висящей на поясе рапирой. Шипя что-то сквозь зубы, она принялась рассчесывать длинные темно-каштановые волосы — после пробежки и воды те изрядно путались и никак не хотели поддаваться гребню. Кэвин вздохнул и, усилием воли отогнав от себя нескромные мысли, растянулся на песке — пол-часа отдыха он все же заработал.
Однако на сей раз отдыха не получилось. На взмыленной лошади примчался один из сержантов и уже через минуту в лагере закипело нездоровое оживление. Третья группа еще только показалась из лесу, а навстречу ей уже выметнулся конюх с лошадьми в поводу. Кэвин и принцесса к тому времени уже были в седлах, равно как и остальные члены первых двух групп. Фуражиры меж тем собирали лагерь — явно назревало что-то серьезное, раз боевые (ну, почти боевые) группы собирали вот так, по тревоге, оставляя имущество на попечение ленивых и вороватых, как и всюду, наверное, обозников. Впрочем, здесь особенно не поворуешь: имущества, собственно, немного, оружие и доспехи — самое ценное, что было в лагере — каждый из бойцов взял с собой, а все остальное явно не стоило того, чтобы из-за этого идти на виселицу. С ворами у Виктора разговор был даже не короткий — наикратчайший. И обмануть его было весьма затруднительно.
Как только отставшие оказались в седлах (ну да, понятно, почему ребята припозднились