Рейдер

корабль, а лучше несколько. Услуги военных любой страны стоят недешево, но жизнь дороже, а десяток транспортов, из которых хотя бы часть вооружена, да еще сопровождаемые крейсером — это уже сила, с которой одиночный пират или небольшая эскадра связываться не будут, а в крупные соединения пираты стараются не объединяться, ибо тогда карательную акцию можно спровоцировать в два счета.
Правда, есть еще курьеры, которые вроде бы ходят на свой страх и риск, да и некоторые купцы ставят на свои корабли двигатели помощнее. И в том, и в другом случае скорость делает корабль практически неуязвимым, но чересчур мощная (а значит, большая и прожорливая) силовая установка делает рейсы обычных грузовиков невыгодными, так что выдающимися скоростями могут похвастаться, в основном, пассажирские лайнеры, а курьеры — вообще статья особая, нападение на курьера ВСЕГДА вызывает ответный удар вояк, так что их предпочитают не трогать.
Но, тем не менее, периодически антипиратские рейды все равно происходят и именно в них большинство молодых офицеров проходит обкатку боем. С одной стороны, это хорошо, потому как обстрелянный офицер однозначно хуже необстрелянного, а с другой стороны, ни у кого из офицеров да и, по чести говоря, адмиралов, нет опыта БОЛЬШОЙ войны, а потрошение пиратов накладывает рефлексы очень специфические и далеко не всегда адекватные. Хотя, конечно, это и указывает на искусство политиков — отсутствие опыта большой войны говорит, в первую очередь, про отсутствие собственно войны, а значит, об определенной стабильности ситуации.
Однако это все лирика, а суровая правда жизни утверждает: когда человек спускается с мостика и садится в отдельный кабинет с мягким креслом и кондиционером, в его харектере и образе мышления происходят необратимые изменения. К сожалению, чаще всего они не слишком положительно сказываются на самом человеке, ибо раньше, когда он еще был вполне действующим офицером, его благополучие, а зачастую и жизнь, зависели, в первую очередь, от того, насколько хорошо он подготовил свой экипаж. Если командир корабля или эскадры не дурак (а дураки до высоких чинов дослуживаются нечасто), то и вверенное ему подразделение в полном порядке, а стало быть, и сам он жив останется, и карьеру имеет шанс сделать. Тут, конечно, факторов много и личные связи, равно как и просто удача, тоже важны, но профессионализм и умение работать с людьми пока что никто не отмнял. А вот когда этот же человек перемещается в другие сферы, меняет, так сказать, уровень, то на первое место вылезают, особенно в мирное время, чуть-чуть другие способности, и умение подлизнуть кого надо, подстроиться под обстановку, угадать настроение начальства оказывается куда важнее людей и кораблей. Нюансов, конечно, много, но исключения весьма редки и в мирное время в штабах наверх пробиваются не полководцы-флотоводцы, а те, кто умеет лучше работать локями. Увы, но такова скучная проза жизни, причем было так, похоже, от сотворения мира.
Именно эту мысль и пыталсяя донести до Виктора контр-адмирал Кошкин весь вечер, приводя массу аргументов и подключив, похоже, все свое красноречие. Причем сидели они не в положенном Кошкину на Земле кабинете, не в кают-компании крейсера и даже не в личной каюте командующего эскадрой, а у него на кухне, в небольшой московской квартире и пили крепчайший чай, заедая его пирогами с изюмом, которые просто виртуозно готовила жена Кошкина.
Виктор слушал и соглашался с житейской мудростью опытного разведчика, хотя и воротило его от этого. Но что поделаешь, противно-не противно, а попала собака в колесо — значит, пищщи, а бежи. И никуда уже не деться, тут Кошкин прав. Конечно, Кошкина тоже не обзовешь старым интриганом, какой он старый в сорок два, да и не настолько уж давно вращается в штабных (считай, политических) кругах, чтобы забыть, кем был и с кем воевал, но нос по ветру он всегда держал четко, а значит, прислушаться к его мнению однозначно стоило. К тому же Кошкин говорил правильные, в общем-то, вещи о том, что надо прибиваться к кому-нибудь серьезному. Каждый, кто лезет наверх, тащит за собой команду преданных людей, на плечах которых стоит, но которых и сам поднимает. Виктор кивал, соглашаясь, и думал о своем.
Настроение Виктора, правда, нельзя было назвать радужным, но и жаловаться ему, собственно, было не на что. Встречали его, как героя — ну как же, единственный выживший из всего экипажа легендарного (а «Орел», благодаря стараниям простимулированных борзописцев, еще до старта спасательной экспедиции из ничем особенным не примечательного крейсера стал легендой) крейсера, даже оставшись в одиночестве, без оружия, средств связи и передвижения продолжавший выполнять задание по разведке нового мира!