Рейнджер

почти пуста. Бхут, ты скоро сдохнешь. Хион еще не зашел, а силы Проклятого у тебя почти не осталось.
— Этого почти хватит на архимага.
Согласен, только где его сейчас можно найти? Здесь только я.
— Ты умрешь, — пророкотал великан, — а потом я съем твое мясо и высосу твой костный мозг.
Да он почти доктор. Такое знание человеческой анатомии. Сча-аз. Побарахтаюсь. Опаньки. Рана на руке бхута исчезла.
— А потом, — продолжила тварь, — я убью остальных людишек.
На что он намекает? Я на мгновенье бросил взгляд в сторону. Твою тещу! Туристы стали зрителями. Они стоят на той стороне разлома в полукилометре от меня. Стоят и смотрят. И вампиры рядом с ними. Как туристы здесь оказались?
— Вспомни прошлую ночь.
Твою. Я опять перекатился, и тварь продолжила перерабатывать камень на щебенку. Айдал вонзился в правую глазницу великана. Опять рев. Ятаган форевер. Классную штуку придумали янычары. Вроде меч, а так легко его метать в цель. А ночью девчонка наверняка накинула на меня поводок . Девчонка определила, где я нахожусь, а за ней пошли все остальные. Алиана, ты зря это сделала. Ты меня обхитрила. Выживу — выпорю. Так меня облапошить! Именно поэтому она пришла ко мне ночью. Вот хитруля. Так, спасибо. Тварь вырвала из раны айдал и швырнула его в меня. Бхут дебил. Я опять с двумя мечами. Плохо одно: в клинках не осталось магии. Во мне не осталось внутренней силы. Я пуст. Шаг в сторону и перекат.
— Зачем ты бегаешь? — взревел бхут. — Прими свою смерть!
Ага, только тапки постираю. А на разговор ты меня не раскрутишь. Матвей вбивал в меня привычки тварей мечами. Учебными, но мечами. Я не хочу становиться твоим адептом, единственным и неповторимым. Поиграем в догонялки. Великан опять стал перерабатывать камень площадки в щебенку. Два шага налево — я ведь мужчина, — а теперь два — направо. Опять перекат и удар двумя мечами по коленям твари сзади. Как можно так громко кричать? А туристов я… и вампиров тоже. Я же сказал: бегите отсюда! Тварь опять залечила раны. А это что такое?
— Пипец.
Сгусток темноты ударил меня в грудь. Да, теперь я никого не изнасилую. Не смогу сделать по техническим причинам. Грудь полностью разворочена. Интересно, а как я не свалился в пропасть? Тварь схватила меня и поднесла к своей морде. А вот это лишнее.
— Говори со мной, — пророкотал великан.
Сча-аз. Мне осталось всего несколько минут, и мы с тобой прощаемся.
— Не спеши уходить, Влад, — прозвучал у меня в голове женский голосок.
Кто это?
— Говори, — встряхнул меня бхут.
— Ты меня не узнаешь? Как коротка память мужчины, — засмеялась очередная шиза.
Нет, не шиза. Я помню этот голос и помню, кому он принадлежал. НАТА!
— Говори!
Великан сломал мне левую руку. Бхут — дебил. Я контролирую боль разумом. Я — боевой маг. Я — охотник.
— Вспомни то, что с нами тогда произошло. Быстрее! — зазвенел голос Наты у меня в голове.
Проф, пришло время льда. Я и так умру — так лучше с песней.
— Я тебе подарю, — прокашлялся я кровью в морду твари.
— Что, — обрадовался бхут, — душу?
— Белый колпак, — усмехнулся я и скользнул внутрь сознания.
Обнаженные и окровавленные женские тела.
— Какой колпак? — взревела тварь.
Мне холодно. Холод. Лира. Дуняша. Арна. Мори. Ната. Иса. Холод во мне.
— Отвечай, — бхут затряс меня как погремушку.
Холод. Холод во мне и вокруг меня. Холод срастил мои кости, мясо и кожу. Холод закрыл мои раны. Холод заструился по моим рукам. Тварь, взвизгнув, попыталась меня отбросить. Неудачная попытка. Я вцепился руками льда в морду бхута. Визг перешел в вой боли. Бхут сделал несколько шагов назад. Он хочет умереть вместе со мной? Всегда пожалуйста. Тварь сорвалась с площадки в пропасть. Вперед!

Волна боли, ужаса и смерти качнула людей и вампиров, которые смотрели на происходящее. Которые смотрели на бой человека и твари, отделенные от этого действа пропастью. Которые смотрели в разлом, куда несколько секунд назад свалились два тела. Разумные смотрели в туман, клубившийся на дне ущелья.
— Все, — сказал Лорак Большой. — Бхут мертв.
— Поводок!  — закричала девушка. — Пропал поводок . Его больше нет!
Эйрик шагнул вперед и подхватил на руки падающую Алиану, герцогиню эл Чанор. Отец Патерион приложил свою руку ко лбу потерявшей сознание девушки.
— Унесите ее в лагерь, — сказал он. — Надо готовиться к обратному пути.
Клирик отвернулся и стиснул кулаки.
— Зачем ты так сделал? — прошептал