Рим. Тетралогия

взобрался на вороного, Эдик, Искандер и Гефестай последовали примеру командира. Четверо рабов вскочили на своих мустангов. Кавалькада шагом спустилась с холма, где росла священная роща, и углубилась в лес. На опушке Лобанов обернулся – сухонькая белая фигура друида, опиравшегося на посох, стояла под сенью Дубовых ветвей, как статуя Прощания и Одиночества…
2
Дакия, ставка императора Адриана
Мост через Данувий, выстроенный Апполодором из Дамаска, поражал и роксолан, и сарматов, и самих римлян. Казалось невозможным укротить могучую реку, шумнокипящую, словно море, и тем не менее, вот он, мост! Ровно двадцать отвесных башенбыков дыбились со дна Данувия, поднимая каменные пролеты на высоту седьмого этажа. Речная вода ревела и пенилась, обтекая опоры, но те стояли нерушимо – мост строили на века.
Дотягиваясь до левого, дакийского берега, это чудо света продолжалось предмостными укреплениями – четыре квадратных башникастеллы, всего лишь этажей пяти в вышину, соединялись вместе толстою стеной. Дорога с моста выходила из узких ворот, а справа вытягивалась тридцатишаговая наблюдательная башня.
Свой пурпурный шатер Император Цезарь Траян Адриан Август приказал поставить на правом берегу, против входа на мост.
Принцепс гулял по обширному шатру, оттягивая время. Выйдешь наружу – и тебя подхватит река по имени Текучка, закружит в бешеной своей стремнине, накроет волной неотложных дел… Он стал как та мышка, виденная им в жаркой Иудее, – сидит, дура, у песчаной стенки и роет себе норку. А песок сыпется сверху, сыпется… И чем энергичнее работала лапками эта дура ушастая, тем больше приваливало песка. Так и тянуло задавить ее, чтоб не мучалась, не расходовала силы и время на бесполезный труд…
Адриан подошел к большому круглому зеркалу, висящему на опорном столбе, оглядел себя. Нормально сохранился, принцепс… Лобастая голова с курчавым волосом, темнорусая борода с кудрецом скрывает шрам, полученный на охоте. Глаза смотрят пристально и зорко. Адриану стукнуло всего сорок два, он был полон сил и энергии. Родись он недалеким и туповатым, то был бы счастлив теперь, заняв трон великой империи. На беду, Адриан отличался умом и сообразительностью. Недоверчивый, дотошный педант – вот каким он парнем был. И понимал прекрасно, что власть императора – это огромнейшая ответственность, когда ежедневно приходится решать проблему выбора, играть с судьбой и обстоятельствами в шахматы, где каждая пожертвованная фигура – тысячи жизней подданных. Ах, если бы не этот тяжкий груз!
Адриан покосился на клепсидру и сморщился. Пора! На тунику из тирского пурпура он накинул белую тогу с багряным подбоем в ладонь шириной, перехватил ее на плече перламутровой фибулой. Подцепил пальцами ног шитые золотом сандалии. Начнем рабочий день!
Адриан придал лицу выражение спокойного величия и вышел из шатра.
Торжественно протрубили фанфары. Манипулы почетного эскорта, выстроенные в полукаре, подняли копья, перевитые красной материей. Конные турмы салютовали, вскинув клинки.
– Аве, Император! – грянули сотни глоток.
Небрежно раздвинув строй преторианцев в золоченых панцирях, прошел Гай Светоний Транквилл, друг и личный секретарь.
– Не кажется ли величайшему, – заулыбался он, – что мой титул давно пора утвердить официально?
– Какой еще титул? – поинтересовался Адриан, чуя подвох.
– Как?! – комически изумился Светоний. – Друг Императора!
– Ты неисправим! – улыбнулся Адриан. – Пойдем, я буду принимать посла от роксолан…
– Слушаюсь, величайший… Осмелюсь напомнить – императорская трирема уже подана к причалу.
– Вот и отлично! Распрощаемся с этими кочевниками и в Рим! Устал я уже смотреть на этих варваров!
– А я – нюхать!
Рассмеявшись, Адриан прошествовал на мост. У величественной арки моста императора поджидал Марций Турбон, суровый, коренастый малый, назначенный наместником в Дакии и Паннонии. Для придания авторитету Адриан удостоил Турбона повязок префекта Египта.
– Величайший… – поклонился Турбон. – Посол роксолан Фратанч ждет на мосту.
– И как ему наш мостик? – не удержался Светоний.
– Посол находится под сильным впечатлением, – усмехнулся Турбон.
– Тото! – важно сказал Светоний с таким видом, будто сам только что выстроил мост через Данувий.
Адриан, шлепая сандалиями, прошел на мост. Данувий бесновался далеко внизу. Тело поневоле ждало качания, но не дожидалось. Даже легкой дрожи от свирепого набега воды не передавалось ногам. Крепко строил Аполлодор!
Посол от роксолан оказался мужчиной в самом расцвете сил. Его длинные черные волосы были собраны в два пучка, их придерживал широкий обруч