Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
они выглядели?
– Один из них эллин, но почемуто без бороды, зато волосы – ниже плеч. А другой – светлый, похож на северных варваров, но брит и стрижен по римской моде…
– Могу просветить тебя, Пандион, – в холодном голосе зазвучала насмешка. – Эллина зовут Александрос, а варвара – Сергий. Но их не двое, а четверо, и с ними столько же рабов! Двое из них проникли в этот храм…
– Оо! – только и выдавил из себя Пандион.
– Вот что, друг мой… Ступай в Мусейон, не мешкая, и уведи с собой этого Сергия – он самый опасный. Где твои люди?
– На маяке.
– Вот туда и уведи… И убей!
– Слушаюсь!
Чьето зловонное дыхание ощутил Уахенеб, и живое тепло стоявшего за спиной.
– Кадмар? – одними губами шепнул Фиванец. – Я в шоке!
Но это был не Кадмар. Удар дубинкой сорвал кожу на голове Уахенеба. Орудие убийства соскользнуло, раскровенив ухо и едва не размозжив ключицу. Египтянин взмахнул руками, и упал, ударившись лицом о каменные плиты пола.
2. Александрия, Мусейон
Искандер в обществе Сергия неспешно прогуливался по Канопской улице, которую иначе прозывали Дромос. Дромос был прям, как Невский проспект, так же окаймлен тротуарами, мощеными плитами из базальта, и в ширину раздавался похожим образом – локтей на шестьдесят. Дромос тянулся, уходя в перспективу, на восток и на запад, прорезая весь город, от Ракотиды на западном конце до иудейских кварталов у восточных стен, а тротуары его прикрывались от солнца и зимних дождей роскошными портиками. Еще одна широкая улица, улица Сомы, разделенная рядом деревьев на две широкие аллеи, пересекала Дромос под прямым углом. В том месте расположился городской форум, знаменуя собой центр города. Отсюда, если шагать к востоку, можно было попасть к Дикастериону – местному Дворцу правосудия – с его знаменитой священной рощей, к Гимнасию, Цезареуму, к Панейону – красивейшему парку города. Посреди парка возвышался травянистый холм, обвитый спиральной дорогой, с беломраморным храмом на верхушке, посвященным Пану, эллинскому лешему. Поблизости от Панейона поднимал свои аркады и колонны большой театр Диониса, похожий на половинку цилиндра. Неподалеку от театра струился Агатодемонов канал, открываясь устьем к Антиродосу. Красив был град Александра!
В тени портиков двигались толпы людей со всего востока Империи – финикияне потели в своих плащах с бахромой и мягких конических шапках с загнутым верхом, а модно раздетые египтяне с подкрашенными губами и подведенными глазами посмеивались над пришельцами; жеманничавшие эллинки выряжались в сильно сборенные пеплосы, прихваченные поясками. В руках они держали круглые веера и зонтики, головки многих девушек прикрывали смешные шляпкипилосы, похожие на грибки – боялись красавицы загореть и посмуглеть на манер иудеек. Эти, наряженные в короткие каласирисы из узорчатой ткани, прикрывавшие грудь, сильно проигрывали эллинкам в женственности и изяществе, смолоду походя на базарных теток. Римляне в толпе узнавались издалека – по тогам у гражданских, по красным туникам и надраенным шлемам – у служивых. Легионеры расхаживали по трое, патрулируя центральные улицы. На окраины они не совались…
Искандер, толкаясь в галдящей толпе, свернул налево и выбрался к воротам Мусейона, святилища муз. Сколько лет мечталось ему попасть в это место, добраться до бесценных реликвий Библиотеки! Мечта сбылась.
– Входи, чего стоишь? – сказал Сергий. – Аа… Благоговеет!.?
– Да ну тебя! – буркнул Искандер, и толкнул кованную бронзовую калитку, зеленую от патины, но блестевшую там, где ее касались руки ученых.
Мусейон не назовешь музеем, хранилищем произведений искусства или редкостей. Это был настоящий научный центр, античный НИИ. Наука толькотолько зарождалась, отмежевываясь от религии, и еще не успела разделиться на биологию и физику, математику и астрономию, химию и так далее. Наука была едина, и каждый ученый являлся полилогом, смыслившим во всех отраслях знаний, однако выбиравшим чтото свое, близкое по духу и привычкам. Как новые друзья Тиндарида – врачи Соран и Герофил, математик Менелай, астроном Клавдий Птолемей…
– Помнишь того эллина, – спросил Сергий, – он еще все вертелся рядом?
– Что? – упал Искандер с научного Олимпа на грешную юдоль, где водятся зухосы в человечьем обличье. – Аа… Помню, помню… Пандион? Я спрашивал уже о нем у архиерея и эпистата.
Пандион служит брадобреем у префекта Египта. Не ошибусь, если скажу, что Квинт Марциал подослал его к нам шпионить – кого, дескать, командировал Марций Турбон? Не по мою ли душу?
– Ты ошибся. Вчера я заплатил местным мальчишкам, и те до ночи следили за Пандионом. Так вот, этот
