Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вниз под углом. Тащил он его долго. Оглянувшись, Лобанов заметил крохотный кружочек света, застилаемый черными тенями спускавшихся следом. «Уже под основание ушли!» – прикинул он. Неужели Зухос и вправду наткнулся на погребальную камеру Хуфу? Насколько Сергий помнил, ни до саркофага великого фараона, ни до сокровищ его грабители могил не добирались. Археологи, кстати, тоже…
Узкий лаз вывел в просторное кубическое помещение. Слуги, спустившиеся за Сергием, принесли факелы, и в их неровном вихрящемся свете Лобанов разглядел стены, облепленные плитками зеленого фаянса, углубленными посередине, и потолок, выкрашенный в темносиний цвет. В углу комнаты чернел круглый вход в шахту.
– Веревка на тебе? – отрывисто спросил Зухос. – Спускайте его! Осторожнее! Саркофаг не двуспальный, хехе…
Веревка больно врезалась в тело, и Сергий повис над черной пустотой. Гладких стен колодца Лобанов касался лишь сандалиями, а уж на какую глубину его опустили, точно он сказать не мог. Локтей сорок, не меньше. По одному спустились слуги Зухоса, последним пожаловал их хозяин. Дрожащий свет озарил погребальную камеру – небольшую залу со сводчатым потолком, стены которой были заделаны плитами белого известняка, отполированного до блеска. Их покрывали иероглифы. Посередине камеры стоял огромный черный саркофаг из базальта. Тяжелая крышка с глубоко вырезанным изображением умершего валялась на полу. Там же лежал гроб, вытащенный из саркофага. Он был покрыт разноцветной росписью и выглядел веселеньким.
Мумия находилась тут же – ее просто разодрали на части чьито нечестивые руки в поисках драгоценных амулетов. Полосы полотняных пелен, пропитанные благовонными маслами, были раскиданы повсюду. Золотую маску ктото раздавил небрежной ногой. Канопы – ковчежцы из алебастра, куда складывали внутренности мумии, грудой были брошены в угол, а их содержимое высыпано под ноги.
– Отсюда я двинусь к первым вратам, – торжественно провозгласил Зухос, – а ты останешься здесь. Сиди и думай! Я оставлю тебе светильник и кувшин с маслом – не хочу, чтобы темнота повредила тебе ум. Вот – чистая вода, – показал он на тугой бурдюк. – Пей, не боясь! Вкус у нее малость кисловатый, но это не яд, а настой против порчи. Для здоровья полезно. Вот сыр, хлеб и вино. Ешь, пей и думай! Дуумай!
Напоследок Зухос вытащил большой нож, отобранный у Сергия, и ловко метнул его, воткнув в крышку гроба.
– Пользуйся! – весело сказал он. – Не скучай, я скоро, гетайр! Думаай!
– А если не поспеешь вовремя, дружбан? – усмехнулся Роксолан.
– Составишь компанию хозяину могилы! – хохотнул Зухос, кивая на мумию.
Хозяина и трех его слуг подняли наверх одного за другим, немного погодя плита на грани пирамиды вернулась на свое место, притянутая противовесом. Тишина, мертвая и недвижная, вернулась, выползла из всех щелей, заполнила замкнутое пространство вязкой духотой. Сергий дернул головой, отгоняя фантомы бунтующей психики. Не дождетесь! Повернувшись спиной к гробу, он ухватился за нож. Тот сидел плотно. Кряхтя и отпуская матерки, Сергий наощупь перерезал толстые кожаные ремни. Размяв запястья, вытащил нож из гробовой доски и разрезал путы на ногах. Свободен!
Запалив фитили лампиона от факела, он бодро сказал:
– Да будет свет!
Голос его не разнесся эхом – плиты поглотили звук. Сергий внимательно осмотрел стены – душа его не принимала горький итог. Не мог он, не должен был проиграть Зухосу! Слишком уж велики ставки! И вообще…
– Продуть какомуто вшивому крокодилу… – выцедил Роксолан. – Ха!
Надежду его подзаряжало воспоминание о хеге. Быть может, старый урмаа чтото напутал под гипнозом? Или специально вывел на ложный путь?! А что? Очень даже может быть!
Вдохновившись, он принялся разглядывать иероглифы. Глаз. Птица. Сидящий человек. Перо. Рука с плетью. Утка. Серп. Змея. В рамкекартуше или без. Знать бы, каков смысл этих картинок…
Совершенно случайно, глянув на изображение в углу, он заметил знак петли, обведенный рамкойкартушем. «Кровь Изиды». Странно… Сердце Сергия забилось. И «глаза», и «перья», и «змеи» повторялись часто, мелькали на всех стенах, а вот тьет вырезан лишь тут. В единственном числе. А вдруг?..
Взмолившись всем богам Египта, Лобанов тронул пальцами вагинальный знак. Картуш с трудом, но подался. Мгновенно вспотев, Сергий нажал сильнее. Щелкнуло ли чтото в глубине камня, он сказать не мог, но нерушимая стена дрогнула под его влажной ладонью. Не веря в удачу, Роксолан надавил на плиту, и та повернулась, стала ребром поперек прохода. За ней зачернел длинный коридор, обрамленный множеством столбов, в сечении имевших форму длинных овалов. Дохнуло затхлостью и запахом пыли, не
