Рим. Тетралогия

Ахми. – Чистая вода! Много!
Сергий поспешил на зов и едва не промочил ноги – от стены и до стены серебрилась поверхность крошечного озерца.
– Ну, вот, – проворчал Гефестай довольно, – совсем другое дело…
– Девушки вперед! – галантно распорядился Эдик. – Пейте, сколько влезет!
– Спасибо, – кротко ответила Саджах, чем вызвала приступ веселья. Люди сбрасывали с себя тревоги, разряжали опасения.
Напившись, Лобанов вышел наружу. Близилось утро – на востоке возжигалась широкая пурпурная полоса. Острые, словно наточенные, или серповидные гребни дюн загорались красным золотом. Тени расцветились лиловым, а небо – лазурью. Алый шар солнца повис над мутным горизонтом, покрывая пустыню розовыми сумерками – у подножий уступов заря осаждалась розоватопепельными тонами, а темные вершины горели фиолетовым светом.
Розовая свежесть утра быстро таяла под жарким дыханием дня, все обретало привычный колер – оранжевые и светложелтые скаты песка, красный гранит скал, синечерные напластования лав. Солнечные лучи, согревавшие кожу, начали припекать.
– Так, девочки и мальчики, – весело объявил Сергий. – Объявляю тихий час! Дрыхнем с перерывами на обед и ужин.
Протестов он не услышал – целая ночь беспрерывной ходьбы лишила сил даже Гефестая. Отряд погрузился в сон…
Поужинав вяленым мясом и финиками, контуберний и девушки Кадешим вышли пораньше, когда тени лишь начали удлиняться. Однако ночная прохлада держалась недолго, и вот жара снова пала на спины людям, как стадо леопардов, и принялась терзать человеческие тела – густевшая кровь толкалась в виски, распирая головы болью. Глаза распухали в глазницах, а перегретые мозги наполняли сознание бредовыми видениями. Черные, извивающиеся тени чудились Сергию, они плясали на дюнах, скатывались по наносам пестрых глин, разевали чудовищные рты, кривлялись, строили рожи… Лучистые потоки казались свинцовосерыми, так ярко они сияли. Роксолан шел, тупо поматывая головой, чтобы отгонять цветовой бред, но это движение добавляло боли черепу, угодившему в солнечные тиски.
В ярый полдень вышли к полю каменных шаров – круглых черных глыб, раскиданных по рыхлым пескам. Горячий воздух струился над ними синеватыми завесами, а в сторонке громоздились скалы, похожие на башни замка, испуганно жавшиеся друг к другу. Одна присела и раздалась в стороны, другая вытянулась, третья чуть наклонилась.
Ахми заколебался.
– Прадед рассказывал о таком месте, – молвил он неуверенно, – говорил, что там имеется ашеб – маленький такой оазис, и вода… Может, свернем?
Сергий почесал голову под накидкой и пожал плечами.
– Давай! – решил он. – А то гонимся все, гонимся…
При слове «вода» все воспряли. И цепочка следов, неровной прямой тянувшаяся с востока, круто повернула к северу, к нагромождению скал.
Первые признаки жизни обнаружились уже на подходе – сухие и жесткие злаки вились под ветерком.
Отряд пробрался тесниной между скальными боками, взобрался на высокий каменистый вал, прорезанный щербатыми останцами, и замер. Перед людьми открылась небольшая овальная долинка, по краям ее отмечали колючие акации, дно покрывала бурая трава, а на траве… А на траве паслись ослы и мулы числом тридцать или сорок. Груз – связанные попарно большие конические корзины – был сложен отдельно. Хозяева каравана отдыхали в тени большой скалы, той самой, что издали напоминала донжон, главную башню замка. Это были белолицые люди в белых одеждах и красных плащах, на ногах у них были сандалии, а над головными уборами покачивались страусовые перья.
– Гараманты! – выдохнул Ахми. – Мы пропали!..
Сергий только головой потряс.
Никто толком не знал, кто они такие, эти гараманты. Полагали, что они – потомки критян, а ливийцы были уверены, что родина гарамантов – пустыня, и считали их великими магами. Их боялись египтяне, да и римляне считали гарамантов самым опасным своим противником. Грозные колесницы гарамантов появлялись словно ниоткуда, мчась в «летящем галопе», а стрелы и дротики разили неприятеля без промаха. Страна Гарамантида лежала к югу от Карфагена, собирая в кучу разрозненные оазисы. Гараманты не зря почитались магами – они не только пользовались благами от природы, ютясь вокруг источников, но и прорывали многие десятки миль подземных галерей фоггаров, по которым текла вода, орошая бесплодные земли и превращая пустыню в сады и цветники. Но вовсе не финиками богатели гараманты – их караваны пересекали всю пустыню, доставляя соль, выпаренную с озер у «Нашего моря», черным афро Нигера и Конго по цене серебра, и меняя ее на слоновую кость, золото и рабов. Надо ли говорить, что добыть сказочные богатства Юга могли только сильные