Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
стрелометов. Хитрые устройства! Двое заряжающих вращали ручку, и цепная передача попеременно взводила тетиву, подавала стрелу, спускала тетиву, взводила, подавала, спускала… Третьему в компании стрелков только и дела было, что направлять лоток полибола и метить во врага. Античный пулемет, короче.
На носу, перед Лобановым, уходила вперед наклонная мачта – прообраз будущих бушпритов – с маленьким квадратным парусомдолоном, а между мачтой и туритой торчал высокий столб с привязанным к нему корвусом – абордажным мостиком. Подходила трирема к вражескому кораблю, и корвус отпускали – мостик падал на чужую палубу и впивался в доски железным шипом. Есть стыковка! И абордажная команда с ревом устремлялась на противника…
Триерарх Публий Консидий Церт проскользнул на бак, обойдя туриту по стеночке с левого борта. Следом явились Эдик и Гефестай.
– У меня вопрос, – сказал триерарх. – Ты в каком звании, Сергий Корнелий?
– Вообщето, декурион,
– усмехнулся Сергий, – хотя вряд ли это можно считать званием…
– Марций Турбон обещал произвести Сергия в кентурионы! – надменно произнес Эдик.
– Эдикус… – одернул Сергий подчиненного.
– И, между прочим, – разошелся Чанба, – Сергий награжден золотым венком «За спасение гражданина», а гражданином был сам…
– Эдикус!
– Молчу, молчу… – смиренно сказал тот.
Триерарх осклабился, о чемто догадавшись, додумав недоговоренное.
– Где мы? – буркнул Роксолан. – Докуда дошли?
– Уахенеб говорит, – бодро ответил Гефестай, – скоро будем проходить Ахетатон.
– Да? – оживился Сергий. – В Ахетатоне мы еще не были!
Эдик фыркнул негодующе:
– Так я не понял – мы на войне или на экскурсии по Египту?
– Как говорил мой дед Семен: «Война войной, а обед – по расписанию!» – сказал Сергий. – Чуешь, какая великая сермяжная правда в этих мудрых словах?
– Ночевать все равно на берегу будем, – добавил Гефестай.
– Командир! – крикнул Эзана с верхушки мачты. – Там чтото не то!
– В смысле? – поднял голову Лобанов.
– Горит там! Раз… два… три… ээ… пять домов горит!
– Что еще за новости? – насупился триерарх.
– Не одно, так другое, – философически произнес Эдик, – не другое, так третье…
Сергий быстро поднялся на площадку туриты и поглядел туда, куда показывал Эзана. Справа тянулся скалистый берег, а слева скалы отходили, освобождая место для полей и огородиков, нынче залитых водой. Пальмовая роща у реки тоже стояла в воде, а за нею жались друг к другу плоскокрышие кубики домишек, сбиваясь в убогую деревеньку. Горел большой дом, стоявший на отшибе – богатый деревянный дом. Солнце садилось, и пламя было хорошо видно. Повсюду – во дворах, на улицах, в полях, – носились люди, выясняя отношения с помощью оружия.
– Бунт, что ли? – нахмурился триерарх.
– Нас это не касается! – быстро сказал Сергий.
Изъеденные скалы по правому берегу отступили на восток, образуя громадный полукруг, засаженный пальмами, застроенный коегде хижинами. Севернее из песков поднимались руины Ахетатона, столицы фараонаотступника, нашедшего свой путь борьбы со жрецами – фараон принудил народ поклоняться новому богу Атону. Но тяжелое колесо истории не покинуло своей колеи – фараону Эхнатону не удалось остановить маховик древних обычаев, привычек и табу. Его реформа быстро приобрела все черты революции – вельможи Эхнатона, выдвинутые им из грязи в князи, избивали жрецов, расколачивали статуи всяких амонов и тотов. Умер Эхпатон, и маятник террора качнулся в другую сторону – по всей стране зубилами сбивали высеченные в камне упоминания о фараоне, предавшем старых богов. Прекрасный Ахетатон было велено разрушить до основанья…
– Смотрите! – крикнул Эдик. – Сколько их…
По всей реке показались рыбацкие лодки, кораблики типа сехери, плоты. Добрая сотня суденышек устремилась к триремам, их экипажи воинственно размахивали палками и секирами, зажженными факелами и копьями. Первые стрелы долетели до трирем и бессильно тюкнули в палубу.
– Они думают, что мы каратели! – крикнул Эдик.
Еще две стрелы свистнуло понад палубой. Сергий поднял голову на верхушку мачты, увенчанную серебряным орлом. «Солидарность трудящихся – в сторону. Нельзя позволять черни гонять римского орла, как курицунаседку!»
– Публий, – сказал Сергий, – прикажи править на скопления этого деревенского флота! Тарань и дави! Манипуляриев к оружию! «Геркулес» тоже пусть поучаствует!
Триерарх очень оживился и бросился вниз по лестнице. Скоро его командный голос разнесся над палубой. Матросыклассиарии забегали, навешивая на борта и стеля на палубы
