Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
небольшие щиты из слоновьей кожи и маленькие копья с широкими наконечниками.
– Ливийцы! – прошипел Икеда, подтягивая лук.
Зухос остановил его движением руки.
– Не стрелять! Я попробую найти в них друзей…
Улыбка зазмеилась по губам Зухоса. Он спокойно встал во весь рост, и поднял руки. Ливийцы, носившиеся по лагерю, подняли лошадок на дыбки. Резкие голоса команд направили всадников в одну сторону – они подъехали к склону, и задрали головы, наблюдая, как безоружный человек спокойно спускается к ним по осыпи, шурша камешками.
– Кто ты? – гортанно выкрикнул один из ливийцев, отмеченный двойным ожерельем из клыков и когтей льва.
– А ты? – вопросом ответил Зухос.
– Меня зовут Ахми сын Такелота! – гордо вздернул голову ливиец. – Мудрый Мерир указал мне путь, выбранный проклятым Зухосом!
– Ну, а мыто тут причем? – мягко улыбнулся ТотКтоВелит. – Мое имя – Каар, я каравановожатый, избранный купцом Икедой. Мы молим об удаче богов и не обманываем людей… А вас как звать, благородные воины?
Ливийцы, удерживающие резвых коней по правую руку от Ахми, подбоченились.
– Я – Мусен! – представился светловолосый парень с глазами, голубыми как бирюза.
– Шешонк! – отрекомендовался следующий.
– Осаркон!
– Аупат!
– Пимай!
Остальные ливийцы, видимо, не близкие к знатным родам, промолчали, храня бесстрастное выражение на лицах. Откуда им знать, жестоким и наивным воинам, что коварная сила сэтепса уже победила их подсознание и одолевает здравый рассудок, переиначивая ценности и подругому расставляя приоритеты?
– Вы – храбрые воины, – мурлыкал Зухос, – вы будете хорошо служить мне, добывая славу и добычу для своих родов! Клянитесь!
– Клянемся! – вразнобой ответили ливийцы.
Слуги Зухоса поднимались на холме, отряхивая плащи. Они смотрели на ливийцев с легким презрением и свысока, ощущая себя свитой и ближним кругом. Они не ведали, что и сами находятся в рабстве, что дух их сломлен и подчинен. Блаженны не ведающие грубых истин и некрасивых правд!
– А я не понимаю буколов, – проговорил Акун, налегая на весло, – всю жизнь прятаться по болотам, по уши в ряске… Нет уж! Да и смысл какой?
– Я от тебя в шоке! – сердито сказал Уахенеб, гребший с Акуном в паре. – Смысл! Думаешь, я зря в моря подался, поле на палубу променял? Загибались мы потому что. Я с малых лет в земле ковырялся, что по силам, делал. Работал, как проклятый. А толку? Вырастишь ты урожай, хороший урожай – зернышко к зернышку, и что? Приходит мытарь и большую часть забирает! А с остатка и кормись, и на семена сохрани, и долги раздай. Мы чистили каналы, выгребали ил, мы чинили дамбы, мы сеяли, рыхлили землю, оберегали всходы от птиц, жали и обмолачивали, а зерна не видели. Не ели хлеба, добытого в поте лица. Пот один и слизывали! Вот, мы по всему Хапи прошли, и везде одно и то же. Роме растят хлеб, который потом скармливают бездельным римлянам. И это я могу здраво рассуждать и понимать, что к чему, – я везде побывал. Я много видел и со многими знался. А те, что живут в ТаКем, в жизни своей деревень не покидали. Весь их мир зажат с востока горами Нубийскими, а с запада – Ливийскими. Два берега, а посередине – река. Вот их мир! И разумение такое же. Как им противиться Риму? Да никак! И бегут роме… А тутто и бежать можно в одну сторону – к морю, в Дельту. В пустыни не побежишь, и у негров на юге тоже делать нечего. Вот и плодятся буколы… Коров пасут, огородики держат, рыбу ловят. Плавают на лодках ватагами, на деревушки нападают, на корабли, на храмы. Тем и живут…
Сергий не вмешивался в спор, хотя ситуация была не лишена пикантности. Их послали, чтобы уничтожить Зухоса, предводителя буколов. Зухос – великая сволочь, это ясно, тут вопросов нет. Ну, а с буколами как быть? Истребить этих разбойников, убийц, воров и пиратов? Так ведь не от хорошей жизни буколы до криминала скатываются. Им просто деваться некуда. И как на этом фоне выглядит контуберний, если выражаться в терминах диамата? Кто они, если не пособники «реакционных кругов и рабовладельцевэксплуататоров»?
Лобанов крякнул и встал, держась за мачту. Приставил ладонь козырьком к глазам, и оглядел всю «эскадру» – десятка четыре сехери плыло по восточному рукаву Нила, спускаясь к морю. Гаулы с оружием они передали римскому командованию – командование было очень признательно, ведь трюмы обоих кораблей были доверху набиты доспехами и оружием легионеров, спертыми на складах в Мезии и Паннонии. Иосеф на этот счет помалкивал, загадочно улыбаясь, но щедро оплатил сорок новых сехери, купленных в Бубасте. И поплыли кораблики по реке, направляемые твердыми руками добровольцев…
Буколия не имела точных границ,
