Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
и грянул: – «УсерхатАмон» была угнана и ограблена Зухосом!
Толпа взревела, снова посыпались камни и плоды.
Седой вскинул руки, утихомиривая одноплеменников.
– Признай, что это ложь, римлянин! – глухо, с угрозой проговорил он.
– Вопервых, я не римлянин! – сказал Роксолан. – Вовторых, все, что я сказал, – чистая правда!
– Врет он все! – закричал одинокий голос в роптавшей толпе.
– Сезий, – сказал Лобанов негромко, – отслеживай крикунов!
– Понял…
Внезапно изза щитов показался Торнай. Он вскочил на пьедестал статуи, изображавшей царственную пару – Птолемея Лагида и супругу его Беренику, – и заорал:
– Люди! Вы меня знаете! И я подтверждаю – священную барку увел и осквернил Зухос!
Толпа заволновалась.
– Чем докажешь? – крикнули из задних рядов.
– Я сам угонял барку! – сделал признание Торнай. – По приказу Зухоса. Я не мог не исполнить приказа, Зухос заставил меня. А этот человек, – он указал на Сергия, – снял с меня заклятье! Не верьте Зухосу! Он убийца и вор!
Толпа взвыла, люди перемешались и яростно заспорили – повторялась та же история, что и в «столице» Буколии. Ктото продолжал швыряться камнями, но былого единства уже не было – посеянные сомнения раскололи общую массу, разобщили строй. Крикуны, подосланные Кааром, старались вовсю, но бедные роме уже не знали, кого слушать.
Малопомалу толпа начала расходиться, не дожидаясь, пока их вытолкают щитами, наподдавая древками копий.
– Я уж думал, придется кровь пускать, – усмехнулся Сезий.
– Обошлось… – выдохнул Лобанов. – Что стоишь? Командуй!
– Цепью стройся! – зычный голос Турпиона облетел площадь.
Загремели щиты, легионеры быстро перестроились и начали растягиваться в цепь. – Пошли!
Ракотис попал в окружение. Облава на «Крокодила» началась.
Отряд римлян, ведомый Неферит, отправился обыскивать Серапейон, а Сезий Турпион повел три кентурии на Ракотис. Сергий пристроился рядом. Впереди легионеров он прошел под гулкими сводами арки в большой внутренний двор пятиэтажной инсулы, занимавшей все место между двумя переулками. Инсула – многоквартирный дом – была совсем новой. В четырехугольный двор выходили галереи всех этажей, на каждую галерею вела своя лестница – на первые два этажа она была сложена из камня, а дальше тянулись лестницы деревянные – домовладелец порой, когда квартиранты залезали в долги, попросту вынимал ступени, и жильцы, не имея возможности спуститься, кричали, жаловались, но доставалитаки заначки и расплачивались с хитроумным хозяином.
– Клавдий – на пятый и четвертый! – распоряжался Сезий. – Гонорий – на третий и второй! Валерию окружить дом с улицы! Вперед!
Лобанов поднялся по лестнице, стараясь не касаться перил – слишком близко проходила канавка, служившая для смыва отходов жизнедеятельности. Поднявшись на галерею четвертого этажа, он увидел ряд дверей, прорезавших стену. Все косяки были выкрашены в красный цвет, а рядом, в желтом песчанике несущей стены, была выбита фамилия жильца. В глубоко врезанные буквы строители втерли синюю пасту, и имена «Теофил из Мемфиса» или «ХебУр, писец» смотрелись приятно для глаз – синее на желтом.
Впрочем, двери висели не везде, частенько створку заменяла грязная занавесь, а то и вовсе пустой проем вел в жилище, откуда несло теплым смрадом.
Легионеры тарабанили в двери, требуя отворить, и входили, отстраняя трусивших хозяев – те льстиво улыбались и частили скороговоркой, убеждая власти в своей абсолютной лояльности. Римляне их не слушали – обходили комнаты с факелами в руках, заглядывая во все углы, и покидали жилое помещение, не прощаясь и не тратя время на извинения.
В одну из подозрительных квартир Сергий вошел первым. Пробравшись одним узким коридором, он попал в другой, с высоким сводчатым потолком, отражавшим свет факелов. Стену коридора прорезали два проема, ведущие в маленькие комнатушки, светлые и даже уютные, с распахнутыми настежь решетчатыми ставнями. Окна выходили на площадь Серапеум, по которой как раз двигался римский отряд, во главе которого шагала Неферит.
Лобанов улыбнулся, и перешел в другую комнату. Он настолько был занят мыслями, что едва среагировал на угрозу. Но все же поспел – коренастый человек в длинной тунике бросился на него изза резной двери, и ударил ножом – снизу вверх, целя в живот. Сергий рефлекторно отшагнул назад, разворачиваясь боком и пропуская руку с ножом, кривым и остро наточенным. Перехватив ее, он не стал выкручивать конечность, а мотнул коренастого и приложил его к стене. Тот впечатался так, что кирпичная перегородка загудела, но ножа не выпустил, хоть и разбил лицо в кровь.
– Какой ты невежливый, – ворковал
