Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
дядьку. Был праздниктой, был пир, были «культурномассовые мероприятия» – песни и пляски, бои по правилам и без. Он тогда выступил против местного чемпионапахлавона Холмирзо, зятя самого Наккаша. И все шло хорошо до самого последнего момента. Сергей как думал? Пока он будет месить пахлавона, друзья подкатят на «уазике», вытащат дядьку Терентия, прихватят его самого и выжмут из мотора все лошадиные силы, чтобы уйти к Памирскому шоссе. А там ищисвищи их! Скрылись бы, растворились в местном населении. Они бы с Эдиком вернулись в столицу бывшей родины, и Гефестая с Искандером прихватили бы с собой, и про дядьку бы не забыли…
Не вышло – защищаясь, он убил Холмирзо. И весь немудреный план полетел к черту… А жизнь так вывернулась, такой крутой вираж заложила, что крышу сносило поминутно!
Ибо довелось ему перешагнуть порог Врат. И оказаться в сто семнадцатом году нашей эры. В древней Парфии. Чокнуться можно!
…Они стояли на стенах АнтиохииМаргианы, защищая город от римлян, идущих на приступ. Угодили в плен, стали рабамигладиаторами, один раз даже в Колизее выступили. Славный был бой, только тигра того до сей поры жаль. Хотя. Не убей он тогда усатогополосатого, стал бы тигриным кормом, вкусным и питательным…
В тот «знаменательный день» сам префект претории
вручил Сергею мечрудис, освобождая от боев на арене. На другой день префект не поленился явиться в школу гладиаторов и предложил Лобанову поступить на службу в преторию, в когорту для особых поручений. Сергей тогда согласился, но с условием – друзья станут в строй вместе с ним. Префекта наглость рудиария до того восхитила, что он согласился. Так Сергей Корнеевич Лобанов стал Сергием Корнелием Роксоланом. И началось.
Заговор четырех консуляров
стал первой пробой на прочность. Ничего, выдюжили. И со вторым заданием справились – вчера только из Египта вернулись, «злого волшебника» Зухоса ликвидировав, врага народа римского, а завтра им приказано явиться в дом префекта. Видать по всему, готовится новая миссия из разряда невыполнимых…
Тут ровное течение мыслей Сергеевых пресеклось – с громким гоготом в таверну ввалились батавы. В кожаных штанах и куртках, волосатые, бородатые, с длинными мечами. Целая тысяча этих свирепых вонючих мужиков из Германии стояла лагерем на Целии – как противовес претории. Копьеносцыгастилиарии из племени батавов составляли императорский эскорт, а любая встреча с преторианцами заканчивалась дракой.
К Ларсинии занесло шестерых. Пятеро батавов были помоложе, один постарше, но зато какой – двухметровый! Краснощекий богатырь с мышцами, борода веником – вылитый Бармалей.
– Гвардейцы кардинала! – быстро проговорил Эдик и допил вино.
Искандер брезгливо поморщился – от батавов ощутимо несло, – а Гефестай довольно крякнул.
– Самое время, – сказал он, неспешно затягивая перевязь. – Напились, наелись… Разборка на десерт.
Бармалей заорал:
– Очистить помещение!
Молодой батав весело загоготал и поддержал старшего товарища:
– Кыш отсюда, петухи!
Остальные умело прокукарекали.
Четверка преторианцев сделала вид, что это не к ней относится.
– Я сказал… – затянул Бармалей, багровея.
– Чем это вдруг завоняло? – перебил его Чанба. – Из латрины, что ли, подтекло?
– Нее… – ухмыльнулся Ярнаев сын. – Это германское дерьмо само к нам пришло! Воон в тех бурдюках, видишь?
– Аа! – «догадался» Эдик. – Вижу, вижу! Такие, на ножках, да?
– Вово! Батавы называются.
– А зарослито… Мама дорогая! Это ж сколько в тех бородищах блох…
– Блох! – фыркнул Гефестай. – Да там уже тараканы завелись! Или мыши.
– А в тебе заведутся черви! – прорычал рыжебородый Бармалей и вытащил меч. – Скоро!
– Не понял, – озадачился абхаз, вставая и сладко потягиваясь, – им чего надото?
– Видишь, железяку показывает? – растолковал ему кушан, вытаскивая из ножен длинный сарматский мечкарту с перекрестьем в виде полумесяца. – Это он намекает так, чтоб мы ему бороду сбрили! Закусали человека насекомые, заели совсем…
– Стрижембреем, скальпы снимаем! – пропел Чанба, вооружаясь гладием.
Бармалей рванулся, обрушивая тяжелый клинок на Эдика, но тот ловок был – отскочил, пропарывая германцу и куртку, и кожу. Меч Бармалеев развалил столик, сбрасывая посуду, и застрял в точеной подставке. Гефестай не оплошал, подрубил великана из северных лесов.
– Первый клиент обслужен! – выкрикнул абхаз. – Следующий!
Молодые германские воины не устрашились – их охватило лихое бешенство.
