Рим. Тетралогия

пробуя перейти ко второй сигнальной системе, но речь пока не давалась ему – язык мешал, лежал во рту, как не проглоченная котлета.
На свежем воздухе Роксолан быстро очухался.
– Гефестай, – старательно выговорил он, – спасибо.
– Да ладно… – ухмыльнулся кушан. – Я вас с Эдиком по другому делу искал.
– Нашли чего? – мигом оживился Лобанов.
– В общем, я за комментатором следил, за Местрием Флором.
– И?
– Флор свернул на улицу Горшечников, там еще рощица такая есть, грабовая. Так он пооглядывался и на большом камне начертил косой крест!
– Ага!
– Да! – воодушевился Гефестай. – А потом еще сверху прикрыл, другим камнем!
– Тактактак… – задумался Сергий, соображая. – Неужто попалась рыбка? Пошли, покажешь!
Миновав несколько кварталов, сын Ярная вывел командира к грабовой рощице – так, чтобы избежать внимания чужих глаз.
– Вот этот камень, – негромко сказал Гефестай и удивился: – А кто верхний снял?
В этот момент зашевелилась большая куча опавшей листвы, являя миру Искандера. Эллин сиял.
– Разрешите доложить, – сказал он. – В мое дежурство сюда заглянул один молодчик. Поднял камень, увидел крест и весьма обрадовался!
– Проследил за ним?
– А то! Он тут недалеко живет, снимает квартиру в инсуле напротив, на третьем этаже. Мне отсюда видно.
– Так ты что, – нахмурился Сергий, – за эксептором своим не следишь уже?
– А он спать залег!
– Ага. Ну ладно. И что тебе отсюда видно было?
– Молодой в доме. Окно открыл, на подоконник выставил горшок с геранью.
– Это у них знак такой, – умудренно сказал Эдик.
– Наверное, – согласился Лобанов. – Так, Эдик, готовься. Ты у нас скалолаз вроде? По сигналу лезешь наверх – смотреть и слушать.
– Бусде!
Потянулось тягучее время ожидания. Преторианцы заняли свои места и терпеливо сносили муку неподвижности.
Стемнело уже, когда Искандер, прятавшийся вместе с Лобановым, прошептал:
– Идет!
– Кто?
– Комментатор! Только он в тоге. Я его по походке узнал!
С другой стороны улицы дважды шевельнулась ветка дерева – сигнал, поданный Гефестаем.
Местрий Флор подошел к подъезду новенькой инсулы, оглянулся и прошмыгнул в калитку.
Сергий приглушенно свистнул. Из густой тени портика, примыкающего к инсуле, выступил Чанба. Роксолан жестом показал – полезай!
Эдик кивнул, примерился и легко, словно играючи, взобрался по тонкой колонне на плоскую крышу портика. Оттуда, цепляясь за выступы кирпичей, дотягиваясь до широких карнизов, упираясь в пилястры, Чанба добрался до балкона третьего этажа. Большой черной кошкой перемахнув перила, он исчез из поля зрения. Но ненадолго. Очень скоро Эдуардус воздвигся во весь рост и полез вниз.
Мягко спрыгнув с портика, он пересек улицу и доложил Сергию, кривя губы и морща лицо:
– Ну их, они там трахаются!
– Комментатор?
– Ну да! С этим молодчиком. Тот аж повизгивает, тьфу! Короче, облом.
– Всё нормально, – сказал Лобанов. – Сыграли ложную тревогу, зато не пропустили странное поведение объекта. Всё, парни, отбой!
Утром Сергей Лобанов отправился с докладом в принципарий. Было рано, серые сумерки покрывали Сармизегетузу, но служба уже шла вовсю.
Повсюду горели светильни, пламя колыхалось на сквозняке, и тени перебегали по стенам, шатаясь и вздрагивая.
Марций Турбон выглядел утомленным, но упрямая складка попрежнему лежала меж бровей – наместник был настойчив и опускать руки не собирался.
– Как спалось? – спросил он Сергия ворчливо.
– Да ничего так, – ответил тот.
– А я еще не ложился, – сказал презид, выбираясь из кресла. – Ну, чем помогла слежка?
– Если честно, – ответил Роксолан, – пока ничем. Ничего подозрительного замечено не было.
– Угу. Вот что, Сергий. Завтра с утра бери своих людей и отправляйся в Бендисдаву – это за Апулом, в сторону Тизии.
– Понял. Моя задача?
– Объясню… – Наместник подошел к дверям, выглянул и вернулся. – Я затеял одну тайную операцию, – продолжил он негромко, – хочу точно знать, кто изменник. Воот. Завтра я устрою так, чтобы все подозреваемые могли узнать по секрету. Каждому – свой, и все они будут ложными! Четверо из пяти не проболтаются, а пятый поспешит доложить Оролесу. Комментатору Местрию Флору я скажу, что в Бурридаве готовится к отправке груз золота из рудников, комментатору Меттию Помпузиану разболтаю, что через Гермосару везут жалованье для Тринадцатого Сдвоенного легиона. Ну и так далее. О Бендисдаве узнает эксепторконсулар Публий Апулей Юст.
– Гениально! – прищелкнул пальцами Сергий. – Только, сиятельный, ты сказал «пять подозреваемых». Их же было семь?