Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Наместник хмыкнул.
– Было! – согласился он. – Но двоих я отмел – как оказалось, они все лето провалялись в госпитале и секреты разглашать были просто не в состоянии. Так что осталось пятеро. Воот. Но я как думал? Мало вычислить предателя, надо еще и по Оролесу ударить. Ведь если мы будем знать, что об одном из «подсказанных» мною мест узнает этот разбойник, то можно устроить ему ловушку. Пять ловушек! Поэтому всю твою кентурию я разошлю по Дакии, пусть они передадут командирам тамошних гарнизонов уже не ложные сведения, а мои указания. Тебя же я посылаю в Бендисдаву. Понимаешь, там служит кентурионом Плосурний. Знаю его. Служака он честный, но недалекий. А я не могу продумать за всех, как лучше устроить западню. Вот и разберешься на месте, поможешь Плосурнию организовать оборону и нападение. Вопросы есть? Вопросов нет.
– Времени у нас мало, – сказал Сергей Лобанов, оглядывая друзей, – все четверо сидели верхом на своих недавних покупках. – Но и до Бендисдавы недалёко. С другой стороны, загонять наших скакунов тоже нельзя.
– Короче, босс, – прервал его Эдик, – какое твое веское слово?
– В городе полно переселенцев, сегодня ровно в полдень выходит караван, он двинется в Апул, и нам с ними будет по дороге.
– Рабочий класс горячо поддерживает и одобряет! – сформулировал Чанба.
Гефестай красноречиво покачал громадным кулачищем, а Искандер сказал:
– Только давайте Луцию с Гаем ни слова об отъезде. Мне кажется, я понял, как звали того «Карлсона на крыше».
– И как?
– Луций Эльвий.
Гефестай нахмурился, а Эдик яростно шлепнул себя по лбу.
– Точно! – воскликнул он. – Я же видел, видел его лицо! Ну, тогда, у Марция. Я выскакиваю из портика, а он как раз выходит из кувырка, и тут на него свет факела падает. Точно! Он это был!
Сергий почувствовал глухую досаду: а ведь он Луцию поверил.
– Тем лучше, – сухо сказал Лобанов.
И тут послышался голос, переполненный доброжелательства и дружелюбия:
– Сергий, вот ты где! Сальве!
Роксолан поморщился, наблюдая, как к нему подходил Луций Эльвий, лучась улыбкой. Он вел своего коня в поводу. За ним следовал Гай Антоний Скавр. Верхом.
– Привет, привет! – пропел Эдик. – Что, всё интриги плетем? Или коварные планы вынашиваем?
Улыбка Луция попригасла, но он все же договорил, будто по инерции:
– А я вас по всему городу ищу.
– Смельчак, однако! – кивнул Чанба. – Герой былинный! Не побоялся же, сам пришел.
– Ты так страшен? – кисло улыбнулся Луций.
– Не я! – помотал головой Эдик и показал на Сергия: – Он!
Говоря это, преторианец не скрывал веселых огоньков в глазах, потому что правильно угадал характер Луция Эльвия. Это был сильный и опасный человек, но Луций слишком часто выигрывал и слишком серьезно относился к своей персоне. Наглый напор у него был, а вот стойкости, умения держать удар – увы, не хватало. И еще у него не было чувства юмора. Луций не мог взглянуть на себя со стороны, поэтому улыбку Эдика воспринимал как насмешку – и уже готов был выйти из себя.
– Я не понимаю… – затянул он.
– Мне наплевать, что тебе непонятно, – медленно проговорил Сергий. – Лучше объясни, что ты делал на крыше дома Марция Турбона?
– Вернее, зачем ты это делал! – уточнил Искандер.
– И для кого! – значительно добавил Эдик. Луций неестественно рассмеялся – и оборвал смех.
Глаза его стали настороженными.
– Не для него ли? – прогудел Гефестай, пальцем показывая на легата.
Гай побледнел и поднял руку, словно прикрываясь.
– Я же не знал, что там будете вы, – попытался Луций оправдаться. – Меня отец Гая послал, он мой патрон! Я и пошел.
– Чтобы подслушивать, – понятливо кивнул Эдик.
– Да, я подслушивал! – раздраженно признался Луций. – И знаю о золоте Децебала! Но теперьто все изменилось, мы друзья, и…
– И что? – холодно спросил Сергий. – Честно поделим золотишко?
– Побратски! – фыркнул Чанба. Лицо Луция исказилось.
– Ты не друг никому из нас, – попрежнему холодно сказал Лобанов, – ты хорошо сыграл друга.
– А мы тебе верили, – выцедил Чанба. – Поганка ты, Луций!
Гнев Эльвия нарастал. Презрительные ухмылки преторианцев действовали ему на нервы, а огонечки в глазах абхаза будили ярость.
– Когданибудь, Эдуардус, – сказал он, чувствуя, что злоба перевешивает здравый смысл, – я стащу тебя с коня и отлуплю!
– Рискни! – ухмыльнулся Чанба.
Сергий улыбнулся и глянул на Луция в упор:
– Хочешь попытать счастья
