Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
и показал на поилку. Легионеры подтащили свою ношу и небрежно покинули у деревянной колоды, выдолбленной под корыто. Гай вякнул, сделал движение рукой и повалился наземь.
К Луцию подошел Бласий.
– Освежить его? – поинтересовался он. Эльвий покачал головой.
– Не надо, пусть проспится. Всё равно от него толку не будет. Нака вот… – Он отсчитал несколько ассов и передал их Созомену. – Сходи, купи лепешек и сыру.
Бласий кивнул и ушел. Луций, уперев руки в колени, склонился над Гаем.
– Пьяная ты свинья, – сказал он неуважительно, – щенок дрисливый!
Пошарив в кошеле на поясе у трибуналатиклавия, он обнаружил целых два денария.
– Надо же! – удивился Луций. – Не всё пропил! Оставив «командира» досыпать у поилки, он пошел на поиски хозяина – надо было накормить лошадей. Животные не виноваты, что людьми берутся командовать дураки.
Гай спал до обеда. Спал на виду у всех постояльцев, раскинув ноги и привалясь к поилке. Чьято лошадь, серая в яблоках, дотянулась до него и лизнула в лоб. Трибун расплылся в улыбке, не просыпаясь, завозился, издавая невразумительные фонемы, отдаленно напоминающие выражение признательности.
Доев остатки хлеба и сыра, Луций взялся за Гая. Схватив «командира» за пояс, он поднял его и окунул головой в поилку. Легат заверещал, зафыркал, выгнулся, разбрасывая брызги. Пуча глаза, открывая и закрывая рот, как рыба, он обернулся к Луцию.
– Ччего? – спросил он в полном ошеломлении. – Ккак?
– А никак, – хладнокровно ответил Эльвий. – И ничего.
– В смыысле? – промычал Гай.
– Ты где вчера был, командир?
– Ккак где? С друзьями!
Легат моментально оскорбился и встал в позу.
– Я что, – надменно сказал он и пошатнулся, – я что уже, права не имею с друзьями выпить?
– Имеешь, – кивнул Змей и заорал: – Потом! Потом имеешь! После того, как исполнишь свои обязанности! Прежде всего ты должен был позаботиться о нас, твоих людях, а потом уже о собутыльниках!
– Чего ты на меня орешь?! – возмутился Гай.
– И вправду, – кивнул гладиатор, – что проку на тебя орать? Все равно толку не будет.
Он отступил на шаг и присел на перила террасы.
– Ты пропил все деньги, – сказал Луций, болтая ногой. – Ты оставил нас без гроша. Нам, возможно, придется шариться по всей Дакии, а на что? Чем ты собираешься кормить нас и лошадей, а? Где нам теперь ночевать? За городом у костра?
Растерянный Гай хлопнул рукой по кошелю, лихорадочно сунулся внутрь.
– Это ты вытащил деньги! – выпалил он. Луций спрыгнул с перил.
– Дать бы тебе, – с чувством сказал он, – врезать бы хорошенько! Да ведь не поможет. Ну, что ты на меня уставился? Иди продавай свою форму! Может, дадут за нее денариев двести.
– Чтоо?! – завопил Гай, подскакивая. – Форму?! Ни за что!
Змей вздохнул, гордясь своим терпением – руки у него чесались.
– Вбей себе в тупую башку, – медленно проговорил он. – Если ты найдешь золото, то станешь сенатором, и зачем тебе тогда служба? Если же ты не найдешь золото, то тебе ни служба не светит, ни прения в сенате, ибо уделом твоим будет нищета!
– Я трибунлатиклавий, – пробормотал Гай Антоний.
– Надолго? – усмехнулся Луций. – Ступай – и без денег не возвращайся, трибун!
Латиклавий вышел со двора как оплеванный.
Вернулся он к ужину, одетый по местной моде – в штаны и тунику. Отворачивая лицо, он протянул кошелек Луцию.
– Оставь себе, – сказал тот прохладно. – Этого всё равно не хватит. Придется и мне подзаработать маленько.
– То есть? – хмуро спросил Гай.
– Тут у них игры намечаются, – ответил Змей. – Сходика ты к здешнему квинквенналу, вроде Децим его зовут, и договорись. Скажешь, что ублажить местных соизволит сам Луций Эльвий, непобедимый боец! Пускай выставит против меня пятерых. Ну или сколько ему не жалко. А главное – установи размер приза! Чтоб победителю достались двадцать тысяч сестерциев. Или двадцать пять. В общем, поторгуйся!
– А если у них нет таких денег? – пробормотал легат.
Луций пожал плечами:
– Тогда бои не состоятся… – Он улыбнулся и добавил: – Скоро выборы, и квинквеннал обязательно найдет деньги. Да, и скажи еще, что экипировка тоже за их счет. Любая, кроме ретиария!
– Ладно… – сник Гай и поплелся торговаться с квинквенналом.
Децим Лукреций Сатрий Валент согласился моментально. Залучить на арену знаменитого римского бойца – чего же лучше перед выборами? Сторговались на двадцати четырех тысячах сестерциев. На глазах у Гая кандидат в квинквенналы отсыпал в кожаный мешочек ровно шесть тысяч денариев – годовое жалованье двух десятков легионеров. И вот, в разгар Плебейских игр,
вся Сармизегетуза
