Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
– с ожиданием, с сожалением, с кровожадным любопытством.
На белый песок выбежал распорядитель игр и задрал обе руки. Шум, гулявший по амфитеатру, стал утихать.
Распорядителькуратор, оглядывая трибуны, поднес ко рту огромный рупор из медной жести и грянул:
– Сенат и народ римский! Устроитель сегодняшних игр квинквеннал Децим Лукреций Сатрий Валент, сообразуясь с волей богов и мнением наместника, объявляет о начале представления!
Толпа опять взревела, радуясь близкой кончине когото из шестерки «идущих на смерть». А гладиаторы молча и с достоинством обошли всю арену и остановились напротив ложи квинквеннала.
– Аве! – рявкнули они в шесть глоток. Квинквеннал важно поднялся и прокричал:
– Привет и вам, храбрецы! Сражайтесь честно и смело и помните – победитель получает все! – Обернувшись к куратору, он громко сказал, вскидывая вверх правую руку: – Пусть принесут оружие!
Распорядитель быстренько собрал мечи у шестерки и отволок всё оружие в ложу квинквеннала. Децим Лукреций с улыбкой выбрал лишь один меч – гладиус Луция Эльвия. Проведя подушечкой большого пальца по лезвию, он довольно стряхнул капли крови из ранки и поднял вверх обе руки, сжимая в одной из них меч.
– Оружие острое! – провозгласил он, упиваясь своим положением.
Трибуны грохнули овациями. Куратор, переждав с улыбкой восторги толпы, прокричал:
– В первой паре Луций Эльвий выступает против Церулея!
Змей, не слушая крики с трибун, вернул себе меч и, держа его в опущенной руке, прошел на середину арены. Церулей двинулся за ним, и это выглядело смешно.
– Эй, Церулей! – крикнули с трибуны. – Ты бросился в погоню?
Гогот и топот прокатились по амфитеатру. Германец разозлился – и бросился на Луция, выставив тяжелое копье, наконечник которого был никак не меньше гладиуса.
А провокатор не торопился. Лениво обернувшись навстречу мчащемуся на него Церулею, он подождал, пока противник добежит до него, и вдруг совершил молниеносный рывок – отбив копье щитом, перерубил древко, а обратным движением меча рассек германцу бок, обнажив ребра. Толпа взревела и заулюлюкала.
Церулей отпрянул, впервые испытав страх. Онто прекрасно понял, что произошло: Луций легко мог всадить меч ему в сердце, разом окончив первый бой, но не стал разочаровывать зрителей. Пусть уж натешатся, насмотрятся страданий!
– Давай, германская харя, – подначивал Церулея Эльвий, – приступай!
– Бей! – поддерживали его с трибун. – Руби его! В кровь! Давай!
Церулей, отбросив бесполезный обрубок, выхватил меч – длинный, блестящий, наточенный. «Локтя два длиною», – определил Луций, уворачиваясь от мощного вертикального удара. Второй выпад он принял на щит и тут же рубанул германца по ноге. Тот охнул, а тугая струйка забрызгала на песок. «Уууу!» – прокатилось по трибунам.
Германец закружил вокруг провокатора, то так, то эдак пробуя достать его, но постоянно натыкался на щит. Ярость пересилила в нем страх и боль – Церулей подпрыгнул, хватаясь левой рукой за щит и занося правую для удара, но тут Змей неожиданно выпустил скутум! Германец ляпнулся на песок, увлекая щит за собой, и Луцию осталось нанести последний штрих – он вонзил гладиус под лопатку Церулею. Трибуны неистовствовали.
Аукторат воткнул меч в песок и размял руку, поглядывая исподлобья на соперников. Гибель Церулея подействовала на них неодинаково – кельт Лискон был невозмутим, фракиец Терес хмурился, отводя взгляд, а оба дака, Пиепор и Карнабон, воинственно потрясали махайрами. «Трясите, трясите…» – подумал Змей. Скоро наступит и ваша очередь!
На арену, колыхая чревом, выбежал сумма рудис – главный судья – и палкой указал на Тереса сына Рисака – жребий биться вторым выпал ему. Зрители зашумели, особенно на тех рядах, где устроились приезжие изза Данувия, из Верхней Мезии – сплошь фракийцы.
Терес нацепил шлем с изогнутым гребнем в виде головы грифона, взял щит, выхватил сику длиною в локоть, резко изогнутую посередине. Набычился – и пошел на Луция.
– Нападай! – орали с трибун. – Надери римлянину задницу!
– Бей! Руби!
– Пошинкуй его, как капусту!
– Пусти кровь!
– Гагага!
Луций почувствовал, что симпатии толпы склоняются к Тересу, и решил исправить это положение – опыт у него был. Сначала надо поддаться. Пусть создастся впечатление, будто фракиец одерживает верх! Тут главное – сопротивляться из последних сил, не сдаваться, демонстрируя мужество. Толпа это любит.
Скорым шагом он приблизился к Тересу. Тот опасливо прикрылся квадратным щиткомпармулой. «Наделаем шуму!» – мелькнуло у Змея. Он обрушился на фракийца, вовсю орудуя мечом. Терес умело отбивался. Тогда Эльвий начал допускать
