Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
же оружием.
Трибуны выражали свой восторг всеми доступными способами – даже монеты полетели на песок. Чувствуя, что завладел публикой, Луций вскинул руки и закричал:
– Мне осталось убить двух даков! А я не люблю растягивать удовольствие! Пусть они бьются со мной оба вместе! Согласны?!
– Даа! – ликующе заревели с трибун.
Змей обернулся к дакам. Пиепор и Карнабон молча разошлись и двинулись к Эльвию, заходя с флангов. Провокатор понял, чего ждет публика, и не стал тратить время – подхватив кельтскую спату и свой меч, он бросился на Пиепора, что приближался слева. Тот моментально прикрылся щитом, на что Луций и рассчитывал. С разбегу подпрыгнув, он выбросил обе ноги и так ударил ими о щит, что оглушил Пиепора и отбросил его на пару шагов. Оставалось приземлиться самому и воткнуть меч даку в печень. Тень, отброшенная Карнабоном, послужила сигналом. Провокатор упал на холодный песок, перекатился и вскочил разгибом вперед – на это тратится много сил, что на войне глупо, зато на арене смотрится очень выигрышно.
Карнабон, оставшись в одиночестве, осторожнее не стал. Подпрыгнув, он бросился на Луция, а тот уже продумал схему контратаки. И, когда дак ударил своей кривой махайрой, Змей не стал отбивать ее – он сунулся под падающий меч и выставил гладий как бы изнутри, от противника к себе, заламывая искривленный конец махайры. Махайрафальката, попавшая в зацеп и залом, на секунду стала бесполезной, и тут уж острая спата наколола Карнабона, как на вертел, прободав мускулистое тело от печенки до селезенки.
Оттолкнув от себя рукояти обоих мечей, провокатор дал мертвому телу упасть и отшагнул сам. Безразлично скользнув глазами по агонирующему даку, Луций отдышался – и стал считать. Получалось, что Карнабон был у него сорок пятым. Еще немного трупиков, и будет ровно пятьдесят!
Рев и вой трибун мешали думать. Змей устало сбросил шлем и вскинул руки, приветствуя публику. Твердо шагая, он подошел к пульвинару и сдержанно поклонился квинквенналу.
– Это было великолепно! – прокричал Децим Лукреций Сатрий Валент, рукоплеща. – Ты честно заработал свой приз!
С этими словами он перегнулся через перила, подавая Луцию увесистый мешочек. Сунув драгоценный груз под мышку, Эльвий пошагал вокруг арены. Коегде на песке сверкали новенькие монеты, и он подумал, что надо бы Бласия с Тицием выпустить сюда – пускай соберут. Деньги никогда не бывают лишними.
В раздевалке его встретил Гай Антоний, притихший и какойто потерянный. Аукторат протянул ему мешок с денариями:
– Держи, командир!
Гай принял груз, покачал в руках и вернул, качая головой.
– Командуй ты, Луций… – вздохнул он. – А я – в принципарий.
2
Принципарий встретил Гая Антония сдержанным гулом множества голосов и шагов, окутал промозглой тенью – видать, прокуратор, заведующий интендантской частью, не спешил открывать отопительный сезон.
Оглядевшись, легат не заметил ни единого заинтересованного взгляда. К кому обратиться? С чего начинать поиски? Гая посетило тоскливое ощущение собственной несостоятельности. Люди вокруг, подчиненные Марцию Турбону, были заняты важными делами, они сновали озабоченно, строчили камышинками по пергаменам, царапали стильями церы, плавили олово для печатей, обращались с докладами, получали указания от вышестоящих и передавали их нижестоящим. Гай был лишним в этой канцелярской круговерти.
– Ищешь кого? – послышался мягкий, даже вкрадчивый голос.
Легат обернулся – и увидел сутуловатого мужчину средних лет в красной тунике, накинувшего на плечи походный плащ. Редкие курчавые волосы покрывали его голову, нос был истинно римский, правда, с веснушками, губы складывались в жесткую складку, а вот подбородок подкачал, будучи поженски округлым, отчего казался слабым и вялым. Гай попытался уловить цвет глаз сутулого, но те постоянно соскальзывали в сторону, опускались долу или подымались горе, шаря по балкам потолка.
– Я – легат, – сказал Гай как можно тверже, – и прибыл с поручением от сенатора Элия Антония Этерналиса.
Сутулый протянул руку, требуя подтверждения статуса. Сын сенатора поспешно протянул своему визави кожаную кисту с отцовым посланием и прочими документами.
Развернув тугой свиток, тот внимательно ознакомился с документами и сказал:
– Меня зовут Публий Апулей Юст, я эксепторконсулар сиятельного. Ты, случайно, не в родстве с сенатором?
– Я сын его, Гай Антоний.
– Ага! И что же привело тебя в Дакию, Гай?
– Веление отца, – криво усмехнулся легат. – Он готовит… ээ… новый закон для варваров в пограничных провинциях и хочет, чтобы я разузнал положение на месте. К примеру, много ли даков обратились к нашим богам? А сколько
