Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
за кем сила!
Оролес нахмурился. Эх, найти бы то золотишко. Тогда бы он развернулся!
Мимо вожака проехал Мамутцис, знаменосец, держа на весу личный штандарт царя – серебряную волчью морду. Морда скалила зубы, а ветерок перебирал расшитые зеленые ленты.
– Зря ты велел казнить Ролеса, – послышался негромкий голосок Нептомара, жреца бога Замолксиса при царской особе.
Оролес недовольно повернулся. Хмуро оглядев тщедушную фигурку жреца в белых одеждах, он буркнул:
– Ролес нарушил мой приказ. Незачем было так пытать Скория! Сам же видишь – Ролес ныне у Замолксиса, а где мы? В глубокой заднице!
Нептомар помотал седой гривой, обжатой золотым обручем.
– Ты неправ, – строго сказал он. – Скорий ничего не знал, да и знать не мог. Его просто использовали, послав вместо себя.
– Кто? – усмехнулся Оролес. – Дух Мукапиуса?
– Ты зря смеешься, – проговорил Нептомар с оттенком неприязни. – Мукапиус был верховным жрецом Замолксиса, это правда. Главным, но не единственным! Когда Мукапиус принял яд в осажденной Сармизегетузе, он оставил за себя Сирма, своего помощника и воспитанника.
– Но Сирм тоже отравился!
– Все так думали! А он вот появился этим летом, живой и здоровый. Его видели в Дробете еще в начале осени, незадолго до того, как Скорий вышел на тебя.
– Таак… – протянул сын Москона. – Это что же получается? Мукапиус мог коечто сболтнуть этому Сирму?
Нептомар поджал губы.
– Всё, что знал Мукапиус, – молвил он непререкаемо, – было известно и Сирму!
– Так чего ж ты молчал?! – разозлился Оролес. – Надо найти этого гада Сирма и всё из него вытрясти!
– Не порть себе кровь зря, – проворчал Нептомар. – Мои люди ищут Сирма и дадут знать, если нападут на след. Одно я знаю точно – Сирм все еще в Дакии. Данувия он не переплывал и не пересекал по мосту, а уходить в степь Сирм не станет – это очень и очень осторожная тварь, почему и жив до сих пор. Прошел слух, что его держат у себя язиги.
– Все равно, – не унимался главарь, – зачем тогда ты услал нас сюда, на запад? Ведь сокровища запрятаны гдето на востоке! Зачем вообще было уходить?!
– А затем! – с силой сказал жрец. – Ты же не можешь таиться и ждать своего часа! Тебе обязательно надо пошуметь, потрепать нервы римлянам! А наш «друг» передал точные сведения – Биндесдава стоит беззащитной!
Оролес промолчал. Затих и Нептомар. Конница между тем спустилась в долину Голубой Змеи – этакую цепочку лугов. Похоже было, что от недалекой степи отрезали длинную полосу разнотравья и уложили между гор.
– Бендисдава отсюда далеко? – спросил командир своего знаменосца.
Тот вспыхнул и ответил, сбиваясь:
– Рядом совсем, надо еще на юг пройти, немного! Оролес кивнул и подозвал Вортрикса сына Элиала, который командовал семью сотнями анартов, сальденов и теврисков – местных кельтских племен.
– Вортрикс! Пошлешь вперед самых шустрых! Пусть разведают, что там и как!
Кельт согласно мотнул головой и отдал приказ. Десяток парней, припадая к гривам быстроногих сарматских лошадок, умчался по долине вниз, держась ближе к лесу. Армия перестроилась, вытянулась длинной лентой по три всадника в ряд. Первым ехал сам главарь. Справа от него качался в седле насупленный Нептомар, слева – Вортрикс.
Знаменосец не соврал – Бендисдава показалась за вторым поворотом.
Прискакали разведчики и доложили, что жители не готовы к обороне – частокол стоит, и столбы воротные вкопаны, вот только одних ворот нету, не успели навесить!
– Взять Бендисдаву! – рявкнул Оролес. – И чтоб не жгли ничего, ясно? Переночуем здесь. Вперед!
– Ааууу! – радостно завыла конармия, подражая волкам. – Уааууу!
Полторы тысячи коней сорвались в галоп, топот копыт заглушил все звуки. Бедные жители Бендисдавы заметались, не зная, куда деваться. Мелкий отряд самообороны кинулся защищать ворота, но конники снесли хилую защиту, разметали редких лучников и меченосцев, втоптали их в грязь. И разлились по улочкам и проулкам, утишая конский бег, – пришел черед грабить и насиловать! Плач и вой поднялся над Бендисдавой – древняя помета войны.
Оролес въехал в ворота Бендисдавы последним. Он не торопился. Зачем? Его доля добычи никуда не денется, а с девками возиться пока охоты нет. Пусть молодые волки нарезвятся да натешатся, пусть утолят жажду крови и сорвут злость на деревенщине. Тем проще будет завтра натянуть узду! Нельзя же только требовать, надо изредка разрешать вольности.
Равнодушными глазами посматривал Оролес на убитых, валявшихся в пыли или на недоделанной булыжной мостовой. Чалко осторожно переступал трупы – привык не бояться крови.
Сбоку открылся добротный каменный дом под черепичной крышей.
