Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
ко мне! Бросай добычу! В строй, живо!
С грехом пополам гвардейцы перегородили улицу в несколько рядов, выставив копья, заслонившись овальными щитами. Подручные Бицилиса полезли на крыши снимать стрелков.
– Барраа! – разнесся по селению римский клич. Ровный строй легионеров надвигался на гвардейцев Оролеса. Первый ряд, повинуясь команде кентуриона, размахнулся и метнул дротикипиллумы. Тут же присел, позволяя отстреляться второму ряду. У пиллумов сволочная особенность – длиннющий наконечник из мягкого незакаленного железа. Мечом не перерубишь, а воткнется такой пиллум в щит – гнуться начинает, гнется, пока древко не уткнется в землю. Как орудовать таким щитом?
Пятеро гвардейцев Оролеса, поймав на щиты по паре пиллумов, отбросили их и схватились за копья. Римские стрелки только этого и ждали – первый ряд легионеров расступился, изза их спин вышли лучники и трижды спустили тетивы. И снова укрылись.
– Стоять! – кричал Оролес, оглядываясь на «дровосеков». – Держать улицу!
Легионеры опустили копьягасты и сошлись с гвардейцами. Затрещали оскопища, загрохотали щиты, заорали люди. Волчий вой мешался с хриплым «барра!».
«Царь» проскакал проулком и вышел к сотне Веджеса, держащей оборону на левом фланге. Здесь наседали галлы и даки, жители Бендисдавы. Пращники и лучники работали вовсю – на «гвардейцев» сыпался убийственный град из камней и свинцовых шариков, стрел и дротиков. Косматые галлы прорвали ряды бойцов Оролеса и ломили, пытаясь разрезать сотню надвое. Неожиданно в спину латрункулам ударили с десяток местных – без брони, в одних рубахах, охаживая пришельцев медными палицами и простецкими дубинами. Сын Москона глазом моргнуть не успел, а местные уже ушли в прорыв и соединились с галлами. С диким ревом те вышли гвардейцам в тыл.
– Пиепор! – завопил Оролес.
Примчалась полусотня Пиепора. Кони гвардейцев и галлов смешались, закружились на тесном перекрестке, взбивая копытами пыль.
Вожак развернул коня и помчал на главную улицу. Глянул на «дровосеков». Два бревна уже опрокинуты. Мало! Мало!
– Бицилис! – заорал «царь». – Слезай! Хватай своих и дуй за стены! Никого не подпускай!
– Понял! – крикнул Бицилис и прямо с крыши сиганул в седло. Бедный конь аж присел.
Оролес вертелся по всей улице, кидаясь из проулка в проулок, бросая резервы, снимая резервы, затыкая дыры в обороне то здесь, то там. Общая картина боя смутно укладывалась у него в голове, запоминались лишь отдельные фрагменты. Вот на крышу взбирается мальчишкадак и швыряет по «гвардейцам» обломки черепицы. Меткая стрела сбивает пацана. А вот еще один стрелок торчит в проеме выбитого окна. Он стреляет очень быстро, а маленькая девочка с торчащими в стороны косичками подает ему стрелы.
– Царь! – заорал Вортрикс, возникая из клубов пыли. – Готово!
– Выводи наших! – ответил «царь». – Пусть охраняют проход!
Пролом в частоколе получился изрядным – телега проедет, но «гвардейцы» постоянно застревали, спеша покинуть ловушку. А тут в бой пошли римские ветераны, которых наделили землей под Бендисдавой. Их вел Дазий. Все они были немолоды, двадцать лет службы в холодных германских лесах и пустынях Нумидии, походы на парфян и строптивых даков закалили их тела и дух. Такие не дрогнут, их не запугаешь. Ветераны сдадутся только в одном случае – когда их настигнет смерть. Но убить этих седых суровых вояк ох как непросто.
– Уходим! – повторил свой призыв Оролес, едва удерживаясь, чтобы не юркнуть в пролом. – Живо! Вортрикс! Агафирс! Медленно отводите своих!
Всем уйти не удалось – легионеры не дремали. Как только «гвардейцы», пятясь и отбиваясь, покинули главную улицу, римляне обошли их справа и слева по проулкам и напали с флангов. Со спины ударили «старики».
У сына Москона было такое чувство, будто он попал под давильный пресс, выжимающий сок из винограда. Бойцы его сгрудились так тесно, что не могли толком сопротивляться. Зато дохли пачками – гладии и гасты разили без промаха.
– Уходим, Оролес! – проревел Вортрикс. – Дольше оставаться нельзя!
Зарычав, главарь подал коня к пролому и оказался снаружи. Толпа гвардейцев металась между берегом реки и частоколом – страх перед римлянами отгонял их к горам, но страх перед Оролесом возвращал обратно.
Сарматские катафрактарии
из Первой алы Августа собрались в хороший отряд и взяли разбег. Грозно закачались острия копийконтосов, длиною в восемь локтей.
А у самых стен Биндесдавы зашевелились римляне, выволакивая «скорпионы» – этакие минибаллисты. Расчеты мигом навели орудия на мечущихся «гвардейцев» и выстрелили. Тяжелые копья, выпущенные «скорпионами»,
